На заре человечества. Неизвестная история наших предков - Николас Уэйд

Всего Грей использовал 14 известных дат, составив древо так, чтобы оно соответствовало этим датам статистически наиболее вероятным образом. Поскольку длина основных ветвей на древе пропорциональна истекшему времени, его привязка к историческим событиям позволяет датировать и остальные ответвления. Составленное Греем древо опубликовал в ноябрьском номере 2003 г. журнал Nature, довольно лаконично описав весьма непростую технологию, использованную ученым^{281}. Поначалу многие компаративисты не увидели в работе Грея ничего нового: его древо индоевропейской семьи в точности совпадало с тем, которым пользуется лингвистика. Однако, по мнению Грэя, сам этот факт и был лучшим признанием его метода.

Новым в древе Грея была не форма, но даты. Они далеко расходились со всеми представлениями лингвистов. Согласно генеалогии Грея, праиндоевропейский язык звучал на земле еще 8700 лет назад, а вернее, в этот момент он уже переживал первый раскол, когда от языка-родителя отошла ветвь, ставшая хеттским языком. Это примерно на 3000 лет раньше того времени, к которому относили распад общего праязыка на отдельные ветви многие компаративисты.

Датировка Грея, если она верна, – это своего рода переворот, потому что при таком раскладе корни индоевропейцев много старше, а историю языка можно проследить значительно глубже, чем то допускает большинство лингвистов. К тому же, имея надежный метод датировки, можно будет, наконец, соотнести трансформации языков с данными археологии и популяционной генетики.

Многие лингвисты считают, что данные Грея не могут быть верными прежде всего потому, что расходятся с данными лингвистической палеонтологии. Однако лингвистическая палеонтология – это приблизительная и субъективная методика, уязвимая для нераспознанных заимствований и искусственных реконструкций. Метод Грея прибегает к тонким статистическим технологиям, доказавшим свою ценность в филогенетике, и к проверенному массиву данных, списку Дайен, продукту серьезного научного исследования в индоевропеистике. Да, новаторская система может потребовать дальнейшей доработки или обнаружить какие-то неожиданные огрехи. Но в сравнении с лингвистической палеонтологией она не выглядит менее надежной.

Грей с огромным уважением относится к работам и методам компаративистов и надеется, лингвисты рано или поздно примут его древо всерьез: когда поймут, что метод свободен от известных ошибок глоттохронологии.

Прибегнув к не менее сложной филогенетической технологии, археолог из Кембриджского университета Питер Форстер составил родословное древо нескольких кельтских языков, включая галльский в изводе, на котором говорили в древней Франции, валлийский, бретонский и гэльский. Кельтские языки – крупная ветвь индоевропейской семьи. Древо Форстера предполагает, что раздел общего праязыка на ветви произошел около 10 000 лет назад, а кельтская ветвь разошлась на галльскую и британские подветви около 5200 лет назад^{282}. У этих данных возможна серьезная погрешность, но они лежат в той же области, что даты Грея.

Датировка первого раскола в праиндоевропейском языке по Грею – 8700 лет назад – значительно добавляет основательности гипотезе Ренфрю о сельском хозяйстве как двигателе экспансии индоевропейцев.

Выводы касаются не только индоевропейской семьи. Успешное вычерчивание языковых генеалогий с помощью методов биологии могло бы означать, что в историю языка можно проникнуть на 9000 лет – значительно глубже, чем полагали многие ученые. И даже реконструировать еще более древнее состояние языкового древа человечества.