Маршал Берия. Штрихи к биографии - Андрей Гусаров

«При допросе арестованного следователь стремится добиться получения от него правдивых и откровенных показаний, имея в виду не только установление вины самого арестованного, но и разоблачение всех его преступных связей, а также лиц, направлявших его преступную деятельность… <…> Когда арестованный не дает откровенных показаний и увертывается от прямых и правдивых ответов на поставленные вопросы, следователь, в целях нажима на арестованного, использует имеющиеся в распоряжении органов МГБ компрометирующие данные из прошлой жизни и деятельности арестованного, которые последний скрывает. Иногда, для того чтобы перехитрить арестованного и создать у него впечатление, что органам МГБ все известно о нем, следователь напоминает арестованному отдельные интимные подробности из его личной жизни, пороки, которые он скрывает от окружающих. <…> В отношении арестованных, которые упорно сопротивляются требованиям следствия, ведут себя провокационно и всякими способами стараются затянуть следствие либо сбить его с правильного пути, применяются строгие меры режима содержания под стражей.

К этим мерам относятся:

а) перевод в тюрьму с более жестким режимом, где сокращены часы сна и ухудшено содержание арестованного в смысле питания и других бытовых нужд;

б) помещение в одиночную камеру;

в) лишение прогулок, продуктовых передач и права чтения книг;

г) водворение в карцер сроком до 20 суток.

Примечание: в карцере, кроме привинченного к полу табурета и койки без постельных принадлежностей, другого оборудования не имеется; койка для сна предоставляется на 6 часов в сутки; заключенным, содержащимся в карцере, выдается на сутки только 300 гр. хлеба и кипяток и один раз в 3 дня горячая пища; курение в карцере запрещено. <…> В отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа, которые нагло отказываются выдать своих сообщников и не дают показаний о своей преступной деятельности, органы МГБ, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года, применяют меры физического воздействия…».

Все это по полной программе испытал на себе и сам Абакумов. По словам журналиста и историка Леонида Михайловича Млечина, «Абакумова пытали, держали на морозе и, в конце концов, превратили в инвалида». Заслуженный чекист и член «банды Берии» П. А. Судоплатов вспоминал об Абакумове: «Ему пришлось вынести невероятные страдания (он просидел три месяца в холодильнике в кандалах), но он нашел в себе силы не покориться палачам». Ирония судьбы: палач не покорился своим палачам.

Из справки начальника санчасти Лефортовской тюрьмы МГБ СССР: «Заключенный № 15 (Абакумов. – А. Г.) еле стоит на ногах, передвигается с посторонней помощью, жалуется на боли в сердце, слабость, головокружение… Бледен, губы и слизистые с цианотичным оттенком. При пальпации спины болезненность мышц в области межреберных промежутков… По состоянию здоровья нуждается в переводе из карцера в камеру».

И о чем он думал, сидя в «холодильнике», который сам в письме к Берии и Маленкову называет «страшилищем». Вспоминал, как приказывал пытать своих подследственных? Сам Абакумов утверждал, что даже не знал о многих пыточных приспособлениях, например таких, как камера с искусственным холодом, испробованная на несчастном экс-министре.

А может быть, Абакумов вспоминал, как приказал своему любимому следователю-садисту Комарову избивать известного специалиста по торпедам адмирала Леонида Георгиевича Гончарова, старого заслуженного человека?

Из протокола допроса Комарова в июне 1953 года.

«Вопрос: Комаров, вы вели следствие по делу вице-адмирала Гончарова, профессора, начальника кафедры Высшей военно-морской академии в Ленинграде? В чем он обвинялся?

Ответ: Гончаров был арестован по подозрения в том, что с 1917 года (!) до последнего времени являлся шпионом…

Вопрос: Гончаров дал признательные показания?

Ответ: Сперва он не признался. А когда Абакумов разрешил применить к нему физические меры воздействия – дал показания о вражеской работе против СССР и связи с английской разведкой. А затем почему-то отказался от прежних показаний, и тогда мы…

Вопрос: И вы продолжили истязать 63-летнего больного старика? <…> Чем вы избивали Гончарова?

Ответ: Резиновой палкой по мягким местам.

Вопрос: Вы показали, что к Гончарову применялись физические меры воздействия по распоряжению Абакумова. Уточните, когда Абакумов отдал такое распоряжение?

Ответ: Еще до ареста Абакумов сказал мне, что Гончарова нужно быстро „размотать“, им очень интересуются наверху».

Сфабрикованное уголовное дело против Абакумова шло трудно, а тут еще Хозяин по телефону угрожает заместителю министра госбезопасности Гоглидзе и требует: «Бить, бить, бить смертным боем…». Из тюрьмы Абакумов пишет Сталину письмо, которое вождь бережно укладывает в ящик своего письменного стола. Через три недели Иосиф Виссарионович требует протоколы допросов Абакумова. Копии, таков был порядок, отправили Маленкову и Берии. Бывшего министра все истязают, а он, как назло, не дает нужных показаний, например, на того же Берию или Жукова. Но Абакумов и не мог дать никаких показаний на Лаврентия Павловича – слишком далеки они были друг от друга. Да и с маршалом Жуковым уже было все известно, и нового ничего не намечалось.

Ко всему прочему, Сталин создал комиссию для проверки работы Министерства государственной безопасности – донос Рюмина на Абакумова касался работы МГБ. Состав комиссии традиционный – Берия, Маленков, Шкирятов и Игнатьев. С товарищем М. Ф. Шкирятовым мы до сего момента не встречались – он занимал посты в Комитете партийного контроля и активно боролся с «врагами народа» со стороны партии.

Ирония судьбы состоит в том, что расстреляли кровавого министра 19 декабря 1954 года как участника «банды Берия». Виновным Абакумов себя так и не признал, но ведь он и не был ни в чем виноват. Разве что в исполнении преступных приказов, исходивших от вождя всего прогрессивного человечества. Но вот что удивительно: кровавого палача Абакумова частично реабилитировали в 2000 году, а того же Меркулова, повинного в гораздо меньшем количестве смертей, – нет. Странная, конечно, предпочтительность.