Тот самый яр - Вениамин Колыхалов

Звучно высморкался, плюнул в сторону обрушенного яра:

— …Отольются волку овечьи слёзы… Чё вы, окна, вылупились? Слушайте, слушайте Васькину правду-матку…

За ворота выскочила Октябрина, крикнула:

— Вася, сюда!

— Завсегда готов, Красный Октябрь, выполнить твои поручения.

— Ты чё горланишь против власти?!

— Частушки… народные… не боись — мы их давно поём.

— Сейчас чинов разных понаехало — заберут.

— Пусть забирают. Ваське тюряга не приелась… там — зона, тут зона…

— У меня, Васенька, беда — вояку-то нашего привела из больницы — он памяти лишился. Избу не узнаёт, меня Варварой называет…

— Дело поправимое, — заверил Губошлёп, — вылечу.

— Каким способом?

Вот таким.

Подойдя к воротному столбу, жваркнул по нему ладошкой.

— С ума сошёл…

— Зато воин в ум войдёт… У меня кореш был: запился, ум набекрень… ерша от карася перестал отличать. Звезданул ему по затылку — извилины кое-какие выправил и порядок… Красный Октябрь, у нас телевизоры, холодильники от встряски оживают. Мозги тем более… Как войдём — ты сразу время останови: хайластые у тебя ходики. Операцию буду проводить в полной тишине. Нальёшь потом?

— Не вопрос…

— Тогда пойдём хирургией заниматься.

— Ой, соседушка, боязно мне.

— Не бзди, кума — лечение проверенное.

Заговорщиков Натан Натаныч встретил чистым, осмысленным взглядом.

Узнал Василия, Октябрину, прыгнувшего на постель Дымка.

— Словно очнулся… недавно была палата, сейчас знакомая комната. Ходики в чувство привели.

Васька осклабился:

— Фронтовичок, я тебя телепатически вылечил: испугался, небось, подзатыльника?

— Не понимаю.

— И не поймёшь… надо закончить академию народного хозяйства или на зоне попотеть. — Доставай заначку, Красный Октябрь! Будем выздоровление праздновать.

Напуганная хозяйка глядела подозрительно на гостя: сердце находилось в объятиях житейской тревоги.

Снайпер уловил чувство растерянности.

— Не беспокойтесь обо мне. На меня иногда что-то находит… лунатиком не был, но испытываю чувство полуотрешения, замутнённости сознания. Реальный мир перестаёт существовать… кто-то тянет в прошлое.

— Меня в него двумя арканами не затащишь, — Василий, словно заправский массажист, сильными пальцами разминал ветерану шейные хрящи. — Прошлое — злое существо… молодыми да сопливыми мы творим в нём невесть что…

— Философ, шею не сломай больному.

— Он здоровее нас. На такую бычью шею не вдруг ярмо подберёшь.

— У меня, Василий, душа обессиленная…

— Знамо: настрадался на войне, повидал такого ада.

— На войне и на миру опоганенном…

Хозяйка сомневалась: выставлять-нет заначку… Оба во хмелю… Васька частушки непотребные горланит.

Телепат местного значения прочитал мысли Красного Октября:

— Ставь, ставь крем-соду.

— Частушки про власть орать не будешь?

— Про какую власть — на которую хочется кучу накласть? Такую ошпарю частушками.