Тот самый яр - Вениамин Колыхалов

— Пусть всплывёт дневник…

— Взывала к совести капитана — клянётся честью офицера — не знает, о чём речь.

— Честь и у собаки есть… Ты где устроилась?

— У подруги… холостякуем… коньячок КВВК попиваем… присоединяйся…

— Не обидишься, если по-другому расшифрую аббревиатуру коньячной марки?

— Валяй! Ничего хорошего не жду от грубияна.

— Курвы Выдержанные Высшего Качества…

— На сей раз угадал: обе пройды ещё те… Да и ты не святой. Сколько раз тебя за аморалку трясли в институте?

— Всего два раза.

— И Светку — подругу тоже два… Ты знаменитую поэму о Луке Мудищеве читал, помнишь строчку: «На передок все бабы слабы…». В любом веке ценный бабий товар в подсобке очень дорого стоил. И по дешёвке разбирали…

Обезоруживающая исповедь полячки приводила учёного в хмельное замешательство… Захотелось тесной встречи с бестией.

— Подруга на работе?

Всё понявшая любовница повертела ключом от квартиры холостячки: Горелову понравилось совпадение цифр разборок за аморалку.

Плёлся бычком на заклание.

Недавно клялся своей душе — никогда не влетать в объятия очаровательной полячки. И вот взыграло позорное слабоволие. Давно собирался жёстко проучить плоть, но она уклонялась от ударов и похихикивала над умником…

Среди майской ночи фронтового снайпера вновь посетил двойник-подселенец. Он не зверствовал, не душил, не бил наотмашь. Огненная рука приглаживала редкие волосы ветерана, давно награждённого именным наганом.

Двойник-подселенец умильно смотрел из Зазеркалья на пригорбленную фигуру хозяина и артистично декламировал: