Великий Ганди. Праведник власти - Александр Владимирский

По всей Индии прошли дни памяти Кастурбай, траурные шествия и митинги. Ганди безмолвно сидел у тела жены.

Ганди тяжело переживал смерть жены. Он признавался: «Я не могу представить себе жизни без нее… Она была неотделимой частью меня самого, после ее ухода осталась пустота, которую ничем не заполнить». Сразу же после кремации Кастурбай Ганди серьезно заболел, три месяца не вставал с постели. У него были малярия, жар и, как впоследствии обнаружилось, амебная дизентерия. Поскольку Ганди связывал болезнь с недостатком веры в Бога и упорно отказывался от лекарств, вскоре ему стало совсем худо.

Британское правительство опасалось, что смерть Ганди в тюрьме вызовет массовые волнения по всей Индии. К тому же теперь победа союзников уже не вызывала сомнения и освобождение Ганди вряд ли могло подорвать британские военные усилия. 6 мая 1944 года правительство Индии опубликовало коммюнике о том, что «принимая во внимание медицинское заключение о здоровье г-на Ганди, правительство решило освободить его из заключения без каких-либо условий». В коммюнике подчеркивалось, что это решение было принято не потому, что с Ганди снималось обвинение, а исключительно на основании медицинских показаний.

Освобожденный Ганди приехал в Бомбей и, никого не принимая, объявил две недели абсолютного молчания, чтобы хорошенько обдумать ситуацию в Индии. Состояние его здоровья оставалось плохим. В письмах Махатма утверждал, что вовсе не рад своему освобождению, а испытывает скорее чувство стыда, ибо его друзья остаются в тюрьмах. При этом Ганди подчеркнул, что никогда не откажется от решений конгресса, принятых в августе 1942 года, и от призыва «Действуй или умри!», поскольку «это для меня дыхание самой жизни».

В заключении Ганди прочел «Капитал» Карла Маркса и все больше стал задумываться об экономической сущности современного мира. Не соглашаясь с классовым подходом марксистов к освободительной борьбе, Ганди признавал патриотизм и самоотверженность многих индийских коммунистов. Признавая революционизирующее влияние коммунистического движения на индийское освободительное движение, Ганди все же относился к коммунистам настороженно из-за их приверженности к насильственным методам борьбы. Он утверждал: «В стране несомненно имеется партия насилия. Ее силы растут. Члены этой партии такие же патриоты, как и лучшие из нас. Более того, принесенные ею большие жертвы — ее заслуга. Никто из нас не превзойдет эту партию в отваге. Но, восхищаясь ее мужеством, я не верю в ее методы. Эту партию не увлечешь речами, резолюциями и даже конференциями. Только действиями можно убедить ее».

Весной 1945 года уже никто не сомневался в поражении Японии, особенно после того как Гитлер покончил с собой в Берлине, штурмуемом советскими войсками, а Германия безоговорочно капитулировала. Теперь, когда победа союзников в войне была фактически достигнута, содержать в заключении руководителей ИНК под предлогом военно-политической необходимости для отражения японского вторжения в Индию было просто нелепо. 15 июня 1945 года всех руководителей конгресса выпустили на свободу.

За годы войны выросла деловая активность индийской торгово-промышленной буржуазии. Англия потеряла монополию в экономике своей главной колонии. Американский капитал все больше проникал на индийский рынок. К концу войны доля США в индийском экспорте выросла с 8 до 21 %, а в импорте с 6 до 25 %. Потеря Англией торгово-экономической монополии в Индии объективно способствовала укреплению позиций национально-освободительного движения. Однако прекращение военных заказов повлекло сокращение производства и массовую безработицу. Особенно пострадали от падения спроса миллионы мелких кустарей и торговцев, многие из которых разорились. Неурожай 1944/45 года грозил голодной смертью 100 миллионам крестьян, которые хлынули в города в поисках работы.

«Индия изменилась, и за ее внешним спокойствием скрывались сомнение и недоумение, разочарование и гнев, а также сдерживаемая страсть… Гладкая поверхность покоробилась, и на ней появились трещины. Волны возбуждения прокатились по стране; после трех лет народ прорвал оболочку сдержанности. Я никогда раньше не видел таких огромных толп, такого лихорадочного возбуждения, такого страстного стремления народных масс к освобождению», — писал Джавахарлал Неру летом 1945 года.

Британское правительство, обеспокоенное обстановкой в Индии, вызвало фельдмаршала Уэйвелла в Лондон для консультации. Правительство Черчилля по-прежнему делало ставку на разногласия между конгрессом и Мусульманской лигой. Тем более что состоявшиеся еще в сентябре 1944 года переговоры Ганди с Джинной зашли в тупик. Махатма не согласился с требованием признать за лигой исключительного права выступать от лица всех мусульман Индии и отказался одобрить идею образования Пакистана. Он утверждал: «Я борюсь, чтобы сплотить собой две общины. Мое желание — сцементировать их, если понадобится, моей кровью».

Уэйвелл, вернувшись из Лондона в победном мае 1945 года, объявил о намерении сформировать Исполнительный совет при вице-короле из представителей индийских политических партий. К тому времени долг Англии перед Индией достиг 300 миллионов фунтов стерлингов, и это делало британское правительство более сговорчивым. Ганди скептически отнесся к этому предложению, но переговорам в Симле не стал препятствовать, хотя сам в них не участвовал. На этих переговорах конгресс представляли Неру, Патель, Азад, партнерами которых стали Джинн и другие руководители Мусульманской лиги.

Разъясняя суть британского предложения, вице-король заявил, что места в Исполнительном совете фактически будут резервироваться не за политическими партиями, а за религиозными общинами. Но это оказалось не приемлемым как для индусов, так и для мусульман. Ганди всегда подчеркивал, что ИНК является не индусской, а общеиндийской политической организацией. Джинна же претендовал на исключительное представительство лиги от имени всей мусульманской общины Индии и не соглашался, чтобы в Исполнительный совет вошли также мусульмане-конгрессисты. Ганди, подобно Неру и другим лидерам ИНК, считал английское предложение отвлекающим маневром, ибо предполагалось, что совет будет ответствен только перед британской короной и парламентом.

Переговоры в Симле окончились провалом, ответственность за это Уэйвелл возложил на Ганди и конгрессистов. Ганди угнетали продолжающиеся ожесточенные споры между индийцами, что было только на руку колониальным властям. Индусы и мусульмане могли бы жить в мире, если бы не вмешательство колонизаторов. С религиозными распрями, как считал Ганди, можно будет покончить только в независимой и демократической Индии.

Как раз в период конференции в Симле в Англии состоялись первые послевоенные выборы, на которых консерваторы проиграли. Черчилля на посту премьер-министра сменил лидер лейбористов Клемент Эттли. Некоторые из руководителей конгресса, в отличие от Ганди и Неру, ожидали от лейбористского правительства нового подхода к индийской проблеме. Председатель ИНК А. К. Азад, несмотря на возражения Неру, направил Эттли поздравительную телеграмму, в которой выражалась надежда, что теперь английское правительство предоставит Индии обещанное самоуправление. Эттли в ответ лишь обещал приложить все старания, чтобы достичь правильного разрешения индийской проблемы. Эттли вызвал Уэйвелла в Лондон для консультации с новым правительством.