Царь Грозный - Наталья Павлищева

Иван Васильевич сделал знак Вяземскому, чтобы тоже не уходил, но дверь прикрыл плотно.

– Скоро ли митрополита нового выберут? – Голос царя мрачен, как и его вид.

– Это Собору решать. – Никита попросту не знал, что ответить, его ли то дело? Но, похоже, государь и не ждал от него решения.

– Святая церковь сама в том разобраться не может! Ставленники боярские да монастырские не впрок идут! Каждый игумен в свою сторону тянет.

Вяземский хотел было сказать, что и Макарий митрополитом стал по воле бояр Шуйских, но благоразумно промолчал. Иван Васильевич продолжал скорее для себя, чем для них:

– Государь все решить должен! – Глазами только зыркнул на изумленных советников и повысил голос: – Я властью Божьей на это место посажен, – указал посохом на пустой трон государь, – потому мне все решать на Руси!

И Никита, и Афанасий молчали, не зная, что отвечать. Не согласиться, сказав, что во всем властен государь, кроме дел церковных? Но Иван с юности, с тех самых пор, как по его воле прошел Стоглавый собор, уверен, что без него и в делах церкви порядка не будет. Только кого предложит царь вместо Макария?

Иван Васильевич долго томить не стал:

– Отправишь верного человека в Чудовский монастырь, чтоб на митрополию приехал Андрей, то бишь Афанасий…

И все, ничего более объяснять Никите Романовичу не стал. Зачем? И без того ясно – желает государь видеть митрополитом своего бывшего духовника, во всем и раньше послушного, а теперь так тем более…

Вяземский тоже вспомнил, что Андрей Прозоров, тогда еще благовещенский протопоп, составил «Книгу степенную царского родословства», где твердил, что только Иван Васильевич истинный наследник великого Владимира!

Но государь оказался хитрее, он озаботился и другим:

– Московский митрополит должен стоять выше новгородского! И потому белый клобук иметь! И печать красного воску!

Афанасий подумал, что Андрею Прозорову хоть какую печать да клобук дай, все одно до Макария недотянет, хотя и учился у него, и из Новгорода в Москву вслед за Макарием прибыл, когда того на митрополию Шуйские поставили.

Удобный митрополит нынешний инок Афанасий! И царю угоден, и из святителей никто против сказать не может, потому как ученик Макария… А если против не только скажут, но подумают, то им же хуже будет.

* * *

Бесплотный Макарий уже совсем растворился в полумраке, уступая свое место другому митрополиту – Афанасию. Бывший царский духовник когда-то совсем не хотел заступать на митрополию, но царского приказа ослушаться не осмелился, принял сан за Макарием. Он и теперь норовил не слишком бросаться в глаза умирающему Грозному.

– Афанасий, ну ты-то что? Над всеми поднял, митрополитом сделал… Самому бы никогда не встать так высоко. Неблагодарный…

Тень вдруг точно распрямилась, бесплотный Афанасий мог высказать своему страшному покровителю то, чего не решился сказать настоящий священник:

– Не просил я митрополичью кафедру, государь. По мне было то место, какое занимал. Не в сане служба Господу, а в душе!

Иван усмехнулся, вспомнив, как блестели глаза монаха, когда впервые вел службу в соборе в новом клобуке. Правда, скоро погас тот огонек, видно, и впрямь не был рад Афанасий новому назначению.

– Чего тебе-то не хватало?

– Государь, да ведь при мне убийства начались! Я не смог удержать твою милость от опричнины…

Глаза Ивана изумленно раскрылись:

– Ты?.. А что ты мог?!

Он даже попытался приподняться, чтобы лучше разглядеть бывшего духовника, окружающие же видели только широко раскрытые глаза государя и слышали почти злобную усмешку.

– Точно до тебя казней не было! Ничего ты, монах, не понял… Вот Макарий, тот понял. Аз есмь царь, и я волен казнить или миловать… И опричнину тебе ли остановить было, если даже Филипп своей смертию не остановил?! Моя воля выше вашей! Выше, понял?!