СС. Орден «Мертвая голова» - Хайнц Хёне

Для Гиммлера же единственное, что имело значение, так это успех его операции и число ликвидированных поляков, или, выражаясь на тогдашнем жаргоне, «подвергнутых специальным мерам». В середине сентября он направил в район Катовиц с особым заданием новый эскадрон смерти – эйнзацгруппе фон Воирша для ликвидации там поляков и евреев. Они были соратниками в облавах на людей Рема, а теперь Гиммлер с его помощью начал новую фазу «восточной политики» рейха – депортацию 50 тысяч евреев из Данцига, Познани и Верхней Силезии в центральные области Польши. Появление группы Воирша, очевидно, было задумано как шоковый момент, чтобы еврейское население Силезии запаниковало и само двинулось в направлении Кракова. В это же время Гейдрих посетил Вагнера, замначштаба армии в Польше, и посвятил его в новый секретный план: сконцентрировать всех польских евреев в гетто для последующей отправки морем за границу. У Вагнера возражений не возникло. На другой день, 21 сентября, Гейдрих дал указание эйнзацгруппе сгонять евреев в глубь Польши.

Но то, что Гейдрих предупредил заранее армейское командование, оказалось его ошибкой. Солдаты неожиданно стали путаться под ногами. К тому времени в Польше уже был установлен военный оккупационный режим во главе с генерал-полковником фон Рундштедтом. Армия поделила Польшу на четыре военных округа, которыми командовали генералы, а во главе гражданской администрации стояли чиновники-нацисты. Военное руководство уже торжественно провозгласило, что «армия не рассматривает гражданское население как врагов. Все положения международного права будут соблюдаться». Однако акция СС, в первую очередь частей фон Воирша, выставила на посмешище армию с ее заверениями. К счастью, офицеры были еще способны препятствовать эсэсовским палачам. 20 сентября оперативный отдел 14-й армии докладывал, что в войсках неспокойно «из-за незаконных действий, предпринимаемых в военной зоне эйнзацгруппе Воирша (массовые расстрелы евреев). Солдаты особенно возмущены тем, что молодые люди, вместо того чтобы воевать на фронте, демонстрируют свою храбрость, стреляя в беззащитное гражданское население». Фон Рундштедт объявил, что дальнейшее пребывание частей Воирша в зоне действий вермахта является недопустимым, и Гиммлер уступил. Вдобавок военные потребовали, чтобы уже начатые меры против евреев были прекращены. И снова Гиммлер подчинился. 1 октября главное командование информировало штаб оккупационных войск, находящихся в Польше, что рейхсфюрер СС в скором времени издаст новые распоряжения эйнзацгруппе, поскольку приказ от 20 сентября был неверно понят.

Если бы вермахт был последовательным в своем давлении на Гиммлера, то, возможно, удалось бы остановить произвол на Востоке. Однако Гитлер знал своих генералов. Он быстро положил конец военному правлению в оккупационной зоне, в полной уверенности, что высшие офицеры только вздохнут с облегчением.

5 октября гауляйтер Форстер предстал перед фюрером и пожаловался на постоянное беспокойство, которым ему осаждают военные власти. В тот же день Гитлер вывел Западную Пруссию из-под армейской юрисдикции и передал ее под управление самого Форстера. Это и было началом конца власти военных на Востоке. К середине октября он создал совершенно новую систему управления оккупированной Польшей, заодно с новым лабиринтом полномочий и плодоносным полем для соперничества среди тех, кто надеялся отхватить кусок восточного пирога. Данциг и Западная Пруссия вошли в рейх в качестве нового округа – гау под управлением Форстера. Из Познани был сформирован еще один гау рейха – Вартенланд во главе с соперником Форстера Грейзером; часть Польши, граничившая с Восточной Пруссией, перешла к другому его сопернику – Эриху Коху, гауляйтеру Кенигсберга; Верхнюю Силезию решено было включить в состав Силезии под началом Йозефа Вагнера. Всю остальную территорию Польши, отделенную теперь и от Германии с запада, и от России – с востока, отдали под начало нацистского законника доктора Франка, получившего чрезвычайные полномочия.

Можно было ожидать, что военная верхушка выступит с протестом против отстранения от власти, возмутится тем, что Гитлер нарушил свое слово. Но ничего подобного не произошло. Генералы были только рады, что диктатор снял с них ответственность за убийства на оккупированной территории. Да и Гитлер на всякий случай изобразил перед ними устрашающую картину будущего Польши. 17 октября в присутствии Кейтеля он говорил, что военных уже никто не боится: «Обострившаяся расовая вражда не допускает законных методов, нам придется прибегнуть к мерам, несовместимым с нашими принципами… Нужно гарантировать, что интеллигенция в Польше не взрастит снова ведущего класса… Поляки, евреи и прочий сброд – все это будет выметено из пределов старого и нового рейха». Генералы содрогнулись и, полностью подтверждая расчеты Гитлера, так поспешно свернули свою военную власть, что новая администрация не успела еще утвердиться, а их и след простыл. «Вакуум власти» Гиммлер заполнил своими эсэсовскими и полицейскими частями. Еще до утверждения новой административной системы он уже раскинул над Польшей свою паутину.

Эйнзацгруппе были преобразованы в постоянные отделы гестапо и СД. Во всех районах они подчинялись командирам полиции безопасности и СД; пирамида субординации поднималась к РСХА. Параллельную структуру имели подразделения полиции порядка – Орпо.

Однако реальная власть на этой земле находилась в руках окружных командующих СС. Такая должность была учреждена еще в 1937 году, чтобы представлять Гиммлера в военных округах и – в теории – координировать действия СС и полиции в случае мобилизации. Но в самой Германии гражданская администрация мало считалась с этими «внештатными» эсэсовскими командирами, и они там довольствовались чисто формальной ролью. Однако в Польше, ставшей колонией, лишенной руководителей и даже обычного чиновничества, окружные командующие получили от Гиммлера реальные властные полномочия. Они стали его опорой в проведении германской колониальной политики и одновременно противовесом сверхмощному Гейдриху. От них зависел успех или провал рейхсфюрера, потому он выбирал людей динамичных и честолюбивых, но при этом не настолько крепких, чтобы представлять опасность для него самого. Среди них был старый борец Рихард Гильдебрандт, прозванный «маленьким Гитлером» за ссору с гауляйтером Штрайхером (Гиммлер даже лишал его в наказание эсэсовских постов и званий), ему принадлежал округ Висла-Данциг. Энергичный исполнитель Вильгельм Коппе отвечал за Познань. А в Восточный (Краковский) округ был посажен, наверное, самый непопулярный эсэсовец, обергруппенфюрер Фридрих Вильгельм Крюгер. В СА его ненавидели за измену Рему, в СС считали собирателем сплетен и педантом, а его истории о предполагаемых «отклонениях» своих же товарищей даже Гиммлер переваривал с трудом. Им в подчинение была выделена особая категория служащих – таких не было больше нигде – полицейфюреры, по одному на каждый район. Это делалось с целью интеграции СС и полицейских сил на провинциальном уровне.

Гиммлер быстро расширял систему действий полиции и СС, чтобы заявить права на ведущую роль в восточной политике. Без согласования с руководством вермахта он бросил СС против остатков польской армии и новых партизанских отрядов, а под прикрытием борьбы с партизанами происходило уничтожение высших слоев общества. Аресты поляков продолжались, и время от времени их ликвидировали целыми группами. Кульминацией этих «акций по умиротворению» стал расстрел трех с половиной тысяч поляков весной 1940 года.