Сексуальная жизнь в Древнем Риме - Отто Кифер

…не знаю какой, но препятствует бог, и едва лиЭто не тот, – или сходственный с ним, – что любовьюзовется.Что же наказы отца мне кажутся слишком суровы?Да и суровы они! Что боюсь, не погиб бы пришелец,Мельком лишь виденный мной? Где столь сильной причинабоязни?Вырви из груди своей, несчастная, ежели сможешь,Этот огонь! О, если б могла, я разумней была бы!Но против воли гнетет меня новая сила. ЖелаюЯ одного, но другое твердит мне мой разум. БлагоеВижу, хвалю, но к дурному влекусь. Что пылаешь ты к гостю,Царская дочь, устремясь к чужедальнему ложу? И отчийКрай тебе милого даст! А он умрет ли иль будетЖив – то во власти богов. О, лишь бы он жил! Ведь об этомМожно молить, не любя. А деяния малы ль Ясона?Тронуть кого бы не мог – бездушного разве! – ЯсоновВозраст, и доблесть, и род? И даже без этого, кто жеНе был бы тронут лицом? Вот и тронуто им мое сердце……Не просить мне должно, однако, —Действовать надо! Но как предам я царство отцово?А неизвестный пришелец, которому помощь подам я,Мною спасен, без меня свой парус распустит по ветру,Чтобы стать мужем другой и на муки оставить Медею?Пусть, коль это свершит, – предпочесть мне сможет другую, —Неблагодарный умрет! Но лицо у него не такое,И таковы благородство души и наружности прелесть,Что не пугает меня ни обман, ни забвенье услуги.Пусть поклянется вперед! Договора в свидетели ВышнихЯ призову. Что страшиться тебе? Поспешай, промедленьяВсе отложи! И себе навсегда ты обяжешь Ясона,Он съединится с тобой при торжественных светочах; будутЖенщины славить тебя за добро в городах пеласгийских!

Наконец Медея изгоняет сомнения, думая о своей любви к Ясону, – Ясону, которого она видит влюбленными глазами. Как говорит Овидий, в ее сердце «справедливость, почтенье, стыдливость» сражались с ее любовью. Хотя кажется, что эти высокие побуждения победят любовь, все же именно последняя в конце концов одержала верх: