Мемуары фельдмаршала. Победы и поражение вермахта. 1938-1945 - Вильгельм Кейтель

Своему старшему сыну, подполковнику Карлу Хейнцу Кейтелю, 12 января 1946 г.

Ты, наверное, уже знаешь, что со мной произошло. Судебный процесс закончится еще только через несколько недель; это суровое испытание для моих нервов, и мой последний долг перед нацией и Историей...

Своему защитнику, д-ру Нельте, 21 мая 1946 г.

Моя защита перешла в новую стадию и при совершенно изменившихся условиях, в результате разрушительной атаки гросс-адмирала Редера на мою личность и мою роль на службе. Можно защитить себя от нападок и голословных утверждений объективного характера, или от посторонних людей, или, по крайней мере, заслужить уважение суда, пытаясь защитить себя; но Редер никогда не говорил мне ни о каких моих пороках [во время войны], несмотря на его святую обязанность сделать это, если у него действительно были серьезные основания полагать, что мое поведение подрывает интересы вооруженных сил. В Берлине я часто присутствовал на министерских дискуссиях с ним, где поднималось множество всевозможных вопросов, и я вместе с фюрером участвовал во многих его совещаниях по военно-морскому флоту, поэтому у него было достаточно возможностей либо прямо сказать мне об этом, либо намекнуть мне, что в моем должностном поведении он видит угрозу, особенно когда я несколько раз приезжал к нему за советом, стремясь укрепить его доверие ко мне.

После всего, что было теперь сказано обо мне на процессе, моя репутация, видимо, так прискорбно замарана самым высшим представителем вооруженных сил – принимать которого нужно все-таки весьма серьезно, – что мне больше не стоит и надеяться встретить какое-либо понимание данного суда ввиду неустранимого противоречия между тем, что я сам искренне желал, и моей полнейшей сокрушительной неспособностью делать или не делать что-либо по своей собственной инициативе [как начальника Верховного командования].

Поэтому ведение моей защиты кажется мне теперь менее легким, чем когда-либо. Я в полной мере оцениваю благородные мотивы, которые вдохновляют вас выступать здесь в мою защиту, но если я могу хоть как-либо облегчить вашу ношу в принятии решения, тогда я бы хотел, чтобы вы знали, что я всецело пойму вас, если вы теперь более серьезно подумаете о том, не отказаться ли вам от защиты такой сомнительной личности, как я[52]. Мне слишком стыдно говорить вам об этом лично.

Луизе Йодль, жене генерал-полковника Йодля, 9 июня 1946 г.

Я чувствую, что должен и обязан написать вам и сказать, насколько я был удовлетворен ходом защиты на прошедшей неделе. Сила духа и достоинство [вашего мужа], а также те методы, которыми он оберегает свою честь солдата, были так же впечатляющи, как и убедительны его блестящие и неоспоримые ответы. Огромные усилия, которые вы приложили к этому с вашим участием, возместились во сто крат. То, что я не сумел сказать или забыл упомянуть, теперь является зарегистрированным фактом, и то, что, по моему мнению, было наиболее опасным обвинением, он с успехом опроверг. Я буду вспоминать этот исторически незабываемый день с глубоким удовлетворением и чувством благодарности.

Своему защитнику, 1 октября 1946 г.

Смертный приговор не стал для меня сюрпризом, но я весьма огорчен тем способом, каким он будет приведен в исполнение. Я прошу вас в сложившихся обстоятельствах еще раз оказать мне содействие своей бескорыстной помощью и помочь мне с просьбой об изменении приведения в исполнение приговора на достойную солдата казнь через расстрел. Я полагаю, что бессмысленно просить чего-то более этого. Моя вера в вашу защиту и во всевозможные советы, что вы давали мне, все так же совершенно непоколебима. Ни один другой защитник не относился к своему клиенту с таким бескорыстием, неутомимостью и близким участием.

От г-жи Лизы Кейтель – доктору Отто Нелъте, защитнику фельдмаршала, 1 октября 1946 г.

Я только что закончила писать последнее письмо моему мужу; я надеюсь, что вы еще сможете передать его ему. Мы слышали приговор, и он оказался таким, каким мы и ожидали. Я надеюсь, что просьба моего мужа о военной казни будет удовлетворена для него и Йодля. Кроме того, пожалуйста, никаких просьб о помиловании[53].