Святослав. Возмужание - Юлия Гнатюк

— Что ты такое речёшь, брат, что ты… — в ужасе отступил от соратника Кандыба. Ему приходилось уже побывать в схватках с кочевниками, его пытались убить, и он убивал врагов. Но то — в бою, а жарить безоружных людей живьём… рус не мог в такое поверить.

— Именно в сём медном чудище «христолюбивые» и «человеколюбивые» византийцы зажарили живыми наших с тобой братьев, воинов князя Игоря, что попали в их руки после первого неудачного похода в это змеиное гнездо. — Славомир умолк, прикоснувшись могучей дланью к медному и сейчас холодному изваянию.

Потрясённый соратник его тоже молчал. Каждый про себя воздавал честь памяти тем, кто принял здесь свою мученическую смерть. Вернувшись в посольский двор, Кандыба, не совсем веря в то, что рассказал ему Славомир, стал расспрашивать посольского охоронца про Бычью площадь.

— Верно тебе рёк Славомир, — кивнул стоящий у врат охоронец. — Исповедовать язычество у них запрещено законом, а посему есть возможность время от времени поджаривать кого-нибудь неугодного, в том числе и своих, коих считают еретиками, а местная толпа собирается поглазеть, они любят такие зрелища…

От Константина не было вестей, разве только переданное через посланника уверение в том, что в самое ближайшее время христолюбивый император будет рад принять архонтиссу россов у себя в палатах. Однако дни текли за днями, а приглашения всё не поступало. Купцы уже давно распродали свой товар: лён, коноплю, меха, воск, сало, кожи и мёд — да загрузились новым греческим: цветными паволоками, женскими украшениями, дорогой конской упряжью, искусно отделанным оружием, вином, пряностями. А приём у императора всё откладывался со дня на день. Это сердило Ольгу, хотя она старалась не показывать виду.

Вот и нынче прибыл императорский посланник лишь с приглашением прогулки по царскому саду, что, однако, пришлось по душе Ольгиным свояченицам, — им нравились всяческие забавы и развлечения, в изобилии предлагаемые царским двором, и Ольга сдалась на уговоры. В сопровождении неизменных охоронцев они отправились смотреть на диковинные растения, восхищаться цветами и многочисленными фонтанами, где вода так мелодично журчит, сбегая из пастей медных львов, драконов и грифонов, а прямо по саду неторопливо гуляют царские птицы — павлины — с коронами на головах и удивительными огромными хвостами, которые они иногда распускают, показывая чудные перья с радужными переливающимися кругами.

Между тем император Константин Седьмой Багрянородный знал о любом шаге россов и о каждом дне пребывания Ольги на ромейской земле. Тайная служба в Византии работала исправно. Прошло довольно много времени, но никакого войска вслед за посольством Ольги не последовало. Те, кто опасался этого, успокоились. Стало ясно, что россы действительно прибыли с миром. Но Константин по давней византийской традиции тянул время, к тому же в Сводах Правил и Книге Церемоний отсутствовали точные указания, где и каким образом следует принимать главу державы, ежели она — женщина…

Всё предопределено и расписано в Книге Церемоний, — мельчайшие детали, начиная со времени пробуждения императора, ритуала его умывания и облачения, какую одежду и в какой последовательности должны внести царедворцы, даже то, каким пальцем и сколько раз должен постучать главный облачитель в серебряную дверь царский опочивальни. Всё незыблемо за тысячелетнее существование Римской империи, всё выверено и превращено в неизменный ритуал, — приёмы, обеды, беседы порфирородного с сенаторами, вплоть до отхода ко сну. И вдруг!.. Подобно неожиданно ударившей молнии Зевса — визит Ольги, — и всё устоявшееся всколыхнулось, пришло в смятение. С одной стороны, она правительница, во всяком случае, до совершеннолетия сына, но с другой — женщина. Пришла с миром и вроде бы сестра по вере Христовой, но она — варварка, жена князя Ингарда, который жёг и грабил Константинополь.

Любопытный от природы и весьма начитанный император Константин давно интересовался своими грозными соседями и достаточно много знал о быте и обычаях славян из рассказов своих купцов, послов и священников, успешно сочетавших миссионерскую службу с изведывательской. Он знал, что россы презирают смерть, а гибель на поле боя считают лучшей для мужа. Что много железных легионов Великого Рима разбились об отчаянное сопротивление этих странных варваров, и, как бы ни хвалился своими подвигами великий Траян, дальше Дуная он пройти не смог.

Что ни говори, этих варваров трудно одолеть силой, зато легко обмануть, используя их ахиллесову пяту — детскую наивность и доверчивость. Когда-то, как узнал император из древних летописей, на северных берегах Понта Эвксинского россы построили большие торговые города — Хорсунь, Сурож и другие. И сколько ни пытались его предки захватить те грады силой, ничего не выходило. Зато немного хитрости и большое количество греческого вина — и эти города удалось взять безо всякой войны, стать в них хозяевами, а россам пришлось на них работать. И теперь почти вся Северная Препонтида принадлежит им, потомкам славных эллинов…

О северных лесах и болотах, о методах обработки древесины, о том, как россы строили свои однодревки, бесстрашно преодолевали борисфенские пороги и шли потом на этих моноксилах через Понт, и ещё о многом другом Константин, по примеру древних летописцев, описал в своих Хрониках.

И вот теперь правительница этих самых россов прибыла к нему с посольством. Как поступить?

Некоторые советники предлагали вообще не принимать Ольгу, дабы показать, что Великая Византия не опустится до общения с варварами на равных. Однако Константин охладил их пыл:

— Я не желаю, чтоб вместо Ольгиного посольства у наших стен явились скифские полки!

Император выглядел недовольным.

— Тогда принять её как главу державы!

— Однако это нарушение всех канонов! — возмущались третьи. — Она не глава державы, но лишь регент, попечительница несовершеннолетнего наследника!

— Надобно принять в женской половине, пусть с ней, как женщина с женщиной, побеседует императрица Елена…

— А как вести себя императору? Он не может вовсе игнорировать встречу…

С утра до вечера шли жаркие споры, но решения всё не было. Константину же было весьма любопытно увидеть загадочную славянскую правительницу, могущую держать в руках свой вольный и опасный народ. Он не стал дожидаться, когда советники утвердят церемонию приёма, решив, что может взглянуть на русскую архонтиссу сам, не нарушая при этом никаких канонов.

И вот он с одним из доверенных лиц, начальником Тайной стражи Викентием Агриппулусом, — великолепным стратигосом, неоднократно бывавшим на Руси и знающим их нравы, — сидит в укромной комнате, наблюдая через узкое оконце, как русская свита проходит по кругу между колоннами, статуями и фонтанами императорского сада.

По мере приближения Константин пристальней вглядывался в женщин, стараясь угадать Ольгу.

Безошибочное чутьё сразу подсказало ему, что вон та, крепко сложенная, уже немолодая женщина и есть архонтисса россов. Она шла со своими родственниками и двумя богатырского сложения телохранителями, иногда о чём-то спрашивая императорского посланника через своего переводчика. Фигура княгини, облачённая в золотисто-зелёное одеяние с пышными рукавами, выглядела гораздо массивнее обычных константинопольских женщин. Она была выше ростом и широка в кости. Но плавная походка и выражение лица сразу выдавали в ней правительницу.