Серебряный адмирал - Владимир Шигин

Осведомленный о планах неприятеля, Рюйтер расположился вблизи банки Шоонсфельд. При этом он разослал во все стороны дозорные яхты, а отдельный отряд наиболее быстроходных фрегатов выделил для атаки неприятельского транспортного флота.

Ввиду сложности обстановки принц Оранский лично прибыл к стоящему на якоре флоту на рыбачьей лодке под своим штандартом. Принца приветствовали положенными ему по должности тринадцатью залпами и криками пущенных по реям команд: «Да здравствует принц!» Прибытию штатгальтера все были очень рады, ведь если к ним едет правитель государства, значит, они делают чрезвычайно важное и нужное родине дело. Прибыв на «Семь Провинций», принц Оранский немедленно велел собрать военный совет.

— Ситуация чрезвычайно сложная, скорее даже критическая! — начал штатгальтер без всяких вступлений. — Французы продолжают наступление на сухопутье и осадили целый ряд новых наших крепостей. Если союзникам удастся высадить свой морской десант нам в тыл — это будет означать наше полное поражение в войне, конец республики и превращение в колонию Парижа. Поэтому вы должны не только остановить англо-французский флот, но любой ценой не пропустить его десантную флотилию к нашим берегам. Одновременно необходимо подумать, как обеспечить поход в Голландию приближающегося ост-индского каравана. Финансовые запасы государства на исходе, и нам, как воздух, нужны деньги, которые нам везут. От каждого из вас зависит судьба Отечества, и поэтому я надеюсь на каждого из вас!

Решение советы было скорым и единогласным: немедленно идти навстречу неприятелю, разбить его флот еще до подхода ост-индского каравана, не дав при этом английской десантной флотилии приблизиться к голландскому побережью.

— Я рад, что нашел среди вас полное понимание! — обрадованно провозгласил штатгальтер.

Затем Рюйтер и принц выступили перед матросами. Голландские историки запечатлели речь лейтенант-адмирала. Вот она: «Друзья! Надобно опять приниматься за дело и дать третью битву. Вы уже дважды помогали вашею храбростью и усердием, и я не сомневаюсь, чтобы вы и теперь не сделали того же. Но все ли вы вообще и каждый порознь расположены исполнять то, чего требует от вас честь и должность, и вести себя, как храбрые люди, до самой смерти? Его светлость, здесь присутствующий, уверяет вас, что он вознаградит тех, кои окажут свою неустрашимость, как равно и накажет трусов!»

Речь командующего была встречена восторгом, а принц Оранский ее одобрил. Матросы, не переставая, швыряли в воздух свои шляпы-колпаки и кричали во всю мочь своих глоток: «Да здравствует наш принц! Да здравствует наш папа Рюйтер!»

Попрощавшись с командующим и капитанами, штатгальтер покинул флот, а корабли, выбрав якоря, стали наполнять ветром свои паруса. Ныне под началом Рюйтера значилось уже семьдесят пять боевых кораблей и фрегатов, двадцать пять брандеров и восемь яхт, на которых имелось четыреста тридцать пушек и семнадцать с половиной тысяч матросов.

Утром 1 августа противники оказались в пределах видимо друг друга. К большому удивлению Рюйтера, англо-французы начали спешно отходить к берегам Англии, при этом от опытного глаза голландского главнокомандующего не ускользнуло и постоянное, чуть ли не демонстративное, замешательство в движении и нарочитая нестройность в маневрировании.

— Что-то здесь не так! — качал своей седой головой Рюйтер, в какой уже раз оглядывая далекие паруса.

Внезапное отступление союзников, обладавших полным превосходством в силах, навело Рюйтера на вполне разумную мысль о том, что весь этот маневр — хорошо продуманная хитрость, чтобы отвлечь голландский флот от своего побережья, а затем высадить здесь десант. Разумеется, Рюйтер на этот трюк не поддался, а немедленно вернулся на свою старую позицию к Схуневельду. Там он продержался до тех пор, пока 11 августа не пришло известие, что союзники наблюдались к северу от Текселя. Теперь возникла вероятность высадки английского десанта под Текселем, а поэтому голландский флот немедленно перешел ближе к возможному месту дальнейшего развития событий — к Маасу.

Теперь время работало уже на союзников. У Текселя вот-вот должен был показаться очередной огромный торговый конвой, который мог стать легкой добычей врага. Теперь у Рюйтера не оставалось иного выхода, как дать генеральное сражение и решить этим все возникшие проблемы.

19 августа, выдержав в пути сильный шторм, Рюйтер подошел к острову Тексель. Зайдя в местный порт и наскоро пополнив запасы воды, уже на следующий день корабли голландского флотоводца снова были в море. Противники обнаружили и опознали друг друга почти одновременно. Принц Руперт желал немедленного боя, однако Рюйтер решил пока не торопиться, а выждать наиболее выгодного момента, о чем и не преминул сообщить через связные галиоты своим младшим флагманам. А чтобы у Руперта не было искуса, он перешел ближе к берегу, умело маневрируя между обширных мелей, одно упоминание о которых всегда приводило англичан в священный ужас. Весь вечер Рюйтер терпеливо ждал попутного ветра, и его терпение было должным образом вознаграждено. Ближе к утру ветер переменился и, оказавшись на ветре, голландцы немедленно поставили все паруса, и раньше чем англичане и французы сумели что-либо понять, Рюйтер уже мчался на них в бой.

Силы союзников в это время насчитывали 65 английских и 30 французских кораблей. По настоянию короля Людовика, его корабли были снова сведены в отдельную самостоятельную эскадру.

Главные события развернулись неподалеку от Текселя между рыбацких деревушек Кикдоун и Гелдер. Ранним утром 21 августа 1675 года противники сошлись при двухкратном превосходстве в силах союзников. И ныне Тексельскую битву учат во всех военно-морских училищах и академиях мира, как образец парусной тактики.

У Рюйтера на этот раз авангард вел в бой Банкерт, а Тромп был поставлен во главе арьергарда. Дальше все пошло по давно отработанному Рюйтером сценарию: Банкерт атаковал состоявший из французов авангард графа д'Эстре, Рюйтер, как всегда, бросился испепелять огнем своего давнего недруга принца Руперта, а Тромп завязал бой с адмиралом Спрагге. Учитывая слабую подготовку и выучку французов, Рюйтер счел возможным оставить у Банкерта всего десять кораблей против тридцати французских. Банкерт должен был как можно дольше связывать французов боем. Теперь против 65 английских кораблей голландский командующий мог сосредоточить шестьдесят — это уже кое-что значило!

Как всегда, с первых же минут сражение было предельно ожесточенным с обеих сторон. Авангард Банкерта лег на курс, параллельный французам, и энергично их атаковал. Расчет Рюйтера на неорганизованность малоопытного французского флота полностью оправдался. Атака голландцев заставила адмирала д'Эстре прибавить паруса и продолжить движение к югу, все больше и больше отрываясь от своего союзника. Более того, граф оставил против голландцев несколько кораблей маркиза Мартеля, сам же предпочтя побыстрее выбраться из начавшейся всеобщей свалки.

Французы старались всеми силами поджечь и взорвать корабль храброго Банкерта, оторвавшегося в ходе боя с несколькими другими кораблями несколько вперед от остальной своей эскадры. В какой-то момент д'Эстре решил перехватить инициативу. Часть французских кораблей, повернув контркурсом, попыталась обойти голландский авангард с кормовых углов, выйти на ветер и взять его в два огня. Эта, в общем-то неплохая задумка была столь безобразно исполнена, что обходящие корабли заваливались куда-то в сторону и вскоре вообще куда-то пропали. Вовремя предугадав намерение неприятеля, Банкерт нашел способ обойти французов стороной и, оставив их далеко позади, вновь вернуться в общий строй. Впрочем, французы, понеся первые повреждения, более вообще не помышляли о продолжении боя. Ложась в дрейф, корабли адмирала д'Эстре занялись исправлением повреждений, бросив своего союзника на растерзание Рюйтеру. Умелым маневром французы оказались выключенными из игры почти до самого конца сражения.