Святы и прокляты - Юлия Андреева

Оказалось, некоторое время назад в городе пропали два мальчика, их искали всем миром и, наконец, где-то на рыночных складах обнаружили изуродованные, начавшиеся разлагаться тела. Тут же были обвинены евреи, которые якобы принесли детей в жертву своему злому богу.

Поглядев на останки, Фридрих велел похоронить детей, после чего отпустил жидов, в качестве доказательства их невиновности заверив народ, что в иудейские обычаи не входят человеческие жертвоприношения. Он поручился за иудеев, дав слово императора, что те невиновны, и приказал тщательным образом расследовать это дело, разослав письма во все дружественные королевские дома, с просьбой о помощи в толковании «Торы».

Первым на призыв ответил брат Изабеллы Генрих Английский. Потом своих учёных прислали и другие государи. Три месяца заседала комиссия и наконец императору был дан исчерпывающий ответ: в писаниях иудеев не нашлось никакого побуждения к ритуальным убийствам. Более того, Талмуд и Тора устанавливают строгое наказание даже за кровавое жертвоприношение животных.

На основании выводов комиссии, Фридрих издал закон, согласно которому впредь по всей империи запрещалось предъявлять подобные обвинения евреям...

— Возможно, на рейхстаге в Майнце кое-кому показалось, будто Фридрих обзавёлся могучей поддержкой — войском, и теперь ему одно удовольствие топтать земли наглых ломбардцев. Ничего подобного! — Вольфганг Франц старался не отставать от Фогельвейде, который, несмотря на все старания оруженосца, рассказывал и больше и лучше, да и память у трубадура была куда менее пропитой. — Конечно, князья поклялись священной клятвой, но... это только так говорится, мол, если поклялся — то тут же обязан и войско выставить, с полным вооружением и запасом фуража. На самом же деле всё не так. Да и кто, будучи в здравом рассудке может требовать от только что испечённого герцога предоставить экипированных рыцарей, когда тот своё герцогство ещё и не обнюхал? Понятное дело, герцог говорит императору «спасибо» и просит дать отсрочку месяцев на шесть, дабы успеть добраться до своих новых владений и разобраться что там к чему, есть ли на месте эти самые обещанные рыцари или придётся за свои кровные нанимать у соседей...

Баварские и богемские войска, милостью Всевышнего, были в полном порядке, но их тут же пришлось отправить на подавление мятежа, коий учинил императорский тёзка Фридрих Воитель^[126]. Потом, по какой-то ну очень уважительной причине, от похода отбрехались людишки архиепископа Кёльна... В общем, в итоге Фридрих остался со швабами, в количестве тысячи всадников. Не густо для императора, но да ничего не попишешь...

В августе 1236 года осадили Верону, где угнездился Гебхард фон Арнштайн^[127] с пятью сотнями всадников и сотней стрелков. Тысяча против тысячи, если учесть жителей, что поднимутся на стены и станут защищать ворота отлично укреплённого города... м-да. На счастье императора, ему на помощь пришёл Эццелино да Романо^[128] со своими рыцарями, благодаря чему удалось ворваться в Верону, а также потом в Тревизо и установить контроль над дорогами в Кремону. Собственно, на этом победы и закончились.

Тем не менее Папа Григорий метался по своему дворцу, изнывая от бессилия. Впервые он не мог наказать ненавистного императора за то, что тот обижает его любимых ломбардцев-торгашей, так как только что отлучил от Церкви взбунтовавшегося против этого императора короля Генриха, а последние были его союзниками. Заступись он за ломбардцев, пришлось бы оправдать и Генриха.

С другой стороны, получись у императора покорить ломбардцев, сделав их законной частью «сияющего тела империи», Папа бы остался не просто в меньшинстве, он бы перешёл из категории наместника Бога на земле в ранг епископа имперского города Рима. Возможно, главного среди епископов, но всё равно в ранг слуги императора! Не знаю, что тут ещё можно сказать? — Вольфганг покосился на спокойно дожидающегося своей очереди трубадура.

— А лучше и не скажешь, друг мой, — ободряюще улыбнулся тот. — Самое смешное, что в курии тоже не все поддерживали Папу. К примеру, кардинал Колонна и генуэзец кардинал Синибальдо Фиески^[129] были убеждены, что для Папы полезнее всего добиться мира между императором и Ломбардской лигой, так как постоянная война — дело растратное и беспокойное. Другие полагали, что сам факт существования империи угрожает апостольскому престолу.

Тогда Фридрих направил в Рим Германа фон Зальца, который предложил решить проблему с Ломбардией следующим образом: пусть выдадут императору тридцать тысяч серебряных марок отступного, и тот прекратит осаждать города вплоть до следующего мятежа, тогда уж Ломбардия будет объявлена вне закона и Папа подвергнет её церковному проклятию. Деньги понадобились на подавление мятежа в Австрии.

Но купцы упёрлись, требуя за свои тридцать тысяч сребреников соблюдать их права, подписанные ещё дедом нынешнего императора Фридрихом Барбароссой. Ломбардцы желали жить по своим собственным законам, исправно платя налоги и требуя только одного, чтобы никто не совал нос в их дела. Им было за что бороться, у них ведь каждый город развивался в маленькое государство, со своим правительством, судом, таможней, войсками, и прочим. Вся эта система отменно работала и давала ощутимую прибыль.

В конце концов, не получив ни марки от Ломбардии, усыпанный множеством писем с мольбами о помощи из Австрии, император был вынужден поздней осенью отправиться усмирять Фридриха Воителя.

Впрочем, личного присутствия не понадобилось — к приезду императора, основные силы врага оказались уже сломлены, и Фридрих устремился в Вену, где вскоре королём Германии и одновременно наследником императорского трона был избран девятилетний Конрад. На радостях за себя и сына император вернул империи Австрию, чем нарушил закон Фридриха Барбароссы, но зато осчастливил германских князей. Что же касается Вены, в которой произошло избрание, она приобрела на вечные времена статус свободного имперского города.

Фридрих назначил новый рейхстаг на весну следующего года. Местом был выбран город Шпейер. Рейхстаг понадобился для того, чтобы закрепить права Конрада, а также назначить официального опекуна маленького короля и регента Германии. Им стал Зигфрид фон Эпштейн^[130] — архиепископ Майнцский.