1917. Разгадка «русской» революции - Николай Стариков

Керенский начинает действовать. Речи его как всегда правильны и зажигательны: «…Русская революционная демократия и он, уполномоченный ею военный министр, поставленный во главе армии, и Временное правительство не позволят никаких посягательств на русскую революцию».

После такого заявления, по идее, должны последовать жесткие шаги в отношении большевиков. Так бы и было, но «в поддавки» правила игры совсем другие. Инерции министерства юстиции хватает еще на один шаг: в армию запрещен ввоз «Правды», «Окопной правды» и «Солдатской правды». Сразу после этого, в ночь на 7 (20) июля, Керенский делает весьма странные шаги: он отменяет аресты Троцкого и Стеклова (Нахамкеса). Штаб Петроградского округа протестует, но уже арестованного Стеклова отпускают. Троцкий все же остается за решеткой.^[295]

После этих событий следуют новые «удивительные» шаги Керенского. Сначала закрывается газета, напечатавшая компромат на Ленина, а затем 10 (23) июля Александр Федорович отбирает у военных право ареста большевиков. Органы же юстиции более никого из них не арестовывают. Керенский официально приказывает командующему округом генералу Половцеву прекратить разоружение большевиков.^[296]

На многих заводах ленинцы подготовили склады оружия. После провала выступления его быстренько разносят по домам. Военная власть старается этому помешать и приступает к изъятию вооружения. Но сразу после успешного «обезоруживания» Сестрорецкого завода поступает распоряжение Керенского прекратить разоружение. Вместо этого публикуется воззвание о добровольной сдаче (!) оружия гражданами. Военные протестуют, отказываясь печатать подобный документ. Тогда Керенский пишет воззвание лично (!). По его приказу этот невероятный документ расклеивают на улицах и ждут добровольцев на специально открытых пунктах. Несложно догадаться о результате. Как писал очевидец, воззвание «подействовало только на старых доверчивых буржуев: сданными оказались только несколько пистолетов и сабель эпохи русско-турецкой войны».^[297] Большевистские арсеналы были благополучно вынесены и перепрятаны. До Октября.

Но Керенскому мало сохранить Ленину имеющееся у его сторонников вооружение. В августе, во время выступления Корнилова оружие отрядам Красной гвардии выдается с государственных складов по прямому указанию Александра Федоровича. Теперь вооружены большевики основательно — можно передавать им власть.

Советские историки очень любили рассказывать один из эпизодов революционной биографии вождя мирового пролетариата. Мол, Ильич скрывался в Разливе, жил в шалаше. Думал, писал, готовился. Современные исследователи все это активно опровергают, говоря, что ни в каком шалаше Ильич и не жил, а прятался в цитадели большевиков — Кронштадте. Если честно, то никакой разницы нет. Неважно, где Ленин от Временного правительства прятался, потому что он вовсе этого не делал. Чтобы в этом убедиться, достаточно просто почитать мемориальные доски, в большом количестве до сих пор развешанные на улицах Петербурга. Например, висящую по адресу Большой Сампсониевский проспект, 37. Она гласит:

«Здесь 26 июля — 8 августа 1917 года начал свою работу VI съезд РСДРП (большевиков), нацеливший партию на вооруженное восстание, на социалистическую революцию. Работа съезда проходила под руководством В. И. Ленина, скрывавшегося в то время в подполье от преследования Временного правительства».

Мемориальная доска на доме № 37 по Большому Сампсониевскому проспекту Санкт-Петербурга, где проходили первые восемь заседаний VI съезда РСДРП(б)

Вы можете себе представить что-нибудь более абсурдное? Глава большевиков, находясь в розыске, руководит съездом своей партии, легально проходящим в пяти километрах от резиденции Временного правительства! Разумеется, найти его невозможно. Кто же может себе представить, что Ленин посетит своих соратников? Разве можно догадаться внедрить на открыто проходящий съезд хоть одного агента, который сможет сообщить о присутствии там Владимира Ильича? Что с того, что, как говорит нам мемориальная доска, это был съезд, «нацеливший партию на вооруженное восстание, на социалистическую революцию»? Пусть собираются, а Ленина мы будем искать где угодно, но только не у себя под носом!

Те, кто еще не верит в «поддавки», подумайте, сколько минут будет участвовать в съезде любой партии в Москве Борис Березовский, прежде чем его арестуют…

Тучи над правительством сгущаются — влияние большевиков в Советах усиливается. 31 августа (13 сентября) Петроградский Совет принимает большевистскую резолюцию «О власти». В ней — требование ухода Временного правительства в отставку и создания «истинно революционной власти на Всероссийском съезде советов». 5 (18) сентября подобную же резолюцию принимает Московский совет. Но вместо действий, препятствующих подготовке переворота, правительство продолжает подыгрывать своим «могильщикам». На свободу начинают выходить даже те немногие большевики, кто был арестован в июльские дни. Выходят на свободу Коллонтай, Каменев, Луначарский и многие рядовые большевики.^[298]

Освобождается 2 (15) сентября и Лев Давыдович Троцкий. «Я был арестован правительством Керенского и через два месяца после возвращения из эмиграции снова оказался в хорошо знакомых „Крестах“… — вспоминает он в автобиографии. — После выхода из тюрьмы „революционной демократии“ мы поселились в маленькой квартире, которую сдавала вдова либерального журналиста, в большом буржуазном доме. Подготовка к октябрьскому перевороту шла полным ходом. Я стал председателем Петроградского Совета».^[299]

Даже из этих строк ясно, что когда Льва Давыдовича выпускали, никаким раскаянием и не пахло. Наоборот, на всех парах большевики-заговорщики готовили смещение Временного правительства. В это время Троцкий был отпущен из тюрьмы… под залог! То есть за деньги! Это так же странно, как если бы нынешние российские власти выпустили из тюрьмы под залог какого-нибудь главаря чеченских террористов, а Нюрнбергский трибунал — Геринга и Риббентропа. Зачем же Льва Давыдовича отпустили из заключения?