1917. Разгадка «русской» революции - Николай Стариков

12. Обязательное отдание чести, как отдельными лицами, так и командами, отменяется.

14. Никто из военнослужащих не может быть подвергнут наказанию или взысканию без суда. Но в боевой обстановке начальник имеет право, под своей личной ответственностью, принимать все меры, до применения вооруженной силы включительно, против не исполняющих его приказания подчиненных. Эти меры не почитаются дисциплинарными взысканиями.

15. Все наказания, оскорбительные для чести и достоинства военнослужащего, а также мучительные и явно вредные для здоровья, не допускаются.

18. Право назначения на должности и, в указанных законом случаях, временного отстранения начальников всех степеней от должностей принадлежит исключительно начальникам. Точно так же они одни имеют право отдавать распоряжения, касающиеся боевой деятельности и боевой подготовки части, ее обучения, специальных ее работ, инспекторской и хозяйственной частей. Право же внутреннего самоуправления, наложения наказания и контроля в точно определенных случаях (приказы по воен. ведомству 16 апр. № 213 и 8 мая с. г. № 274) принадлежит выборным войсковым организациям.^[277]

«Пусть самые свободные армия и флот в мире, — писал Керенский в послесловии к „Декларации“, — докажут, что в свободе сила, а не слабость, пусть выкуют новую железную дисциплину долга, поднимут боевую мощь страны».^[278]

Красивые слова. Можно писать в документе что угодно, но если право наказания принадлежит солдатскому комитету, а не офицеру, то дисциплине наступает окончательный и верный конец. Имеющие теперь все политические права военнослужащие могли вступать в любую из политических партий, в том числе и большевистскую. Могли они теперь исповедовать и, что особенно важно, проповедовать любые политические убеждения вплоть до анархизма. В воинские части в тылу и на фронте могли свободно доставляться все без исключения печатные издания, в том числе самые антигосударственные. Отменялось обязательное отдание чести. И наконец, упразднялись все дисциплинарные взыскания. И смертная казнь, даже для дезертиров и предателей. Как заставить солдата соблюдать хотя бы остатки дисциплины без взысканий, Временное правительство не указывало. Это и так понятно: надо обращаться к революционной сознательности. Других механизмов управления войсками у офицеров теперь не оставалось.

«Декларация прав солдата» Керенского плюс пропаганда братания Ленина означали быстрое и окончательное крушение русской армии. Но почему-то очевидность того, что страну гробили сознательно и целенаправленно, до сих пор вызывает у историков сомнения…

Представьте себе, что во время немецкого наступления на Моск ву неким приказом были бы вдруг ликвидированы все местные органы власти.

Распущена милиция и вместо нее сформировано народное ополчение (ведь слово «милиция» именно так с английского и переводится).

На свободу выпущены политические заключенные, а следом за ними и все уголовники.

Разом было бы уволено со своих постов 70 командиров пехотных и кавалерийских дивизий.

Солдатам разрешили бы не слушать начальников, не отдавать честь и самим выбирать себе начальников.

Но и у этих командиров отобрали бы возможность любого наказания провинившихся и неподчиняющихся.

Распоряжением министра обороны разрешили доставлять в воинские части любые газеты, вплоть до анархистских.

Устояла бы после этого Москва?

…Много «работал» Александр Федорович Керенский в правительстве. И карьера его шла в гору. По мере сползания страны в пропасть все большая часть русского властного «руля» оказывалась именно в руках Александра Федоровича. Как он им рулил, мы уже видели и еще не раз увидим. Помните, Керенский входил в Петроградский Совет? И на этом «советском» поприще карьера Керенского тоже шла в гору. 3–24 июня (16 июня — 7 июля) 1917-го в Петрограде прошел I Всероссийский съезд Советов. Керенского выбрали на том съезде членом ВЦИК. Там Александр Федорович выступал сразу после Ленина. И успех имел не меньший, а аплодисментов сорвал даже больше.

Этот съезд Советов — триумф демократии и… абсурда. На трибуне — власть и ее будущие могильщики. Министры-социалисты Временного правительства Церетели, Чернов, Скобелев, сам Керенский. Затем их сменяют большевики Ленин и Каменев. Выступает и «межрайонец» Троцкий. Второй человек в Октябрьской революции за четыре месяца(!) до ее начала не является членом большевистской партии. Не время еще — команда объединяться придет из-за рубежа чуть позже…

Партия совершенно не скрывает своих намерений взять власть. Сил, правда, еще маловато. Из 1090 делегатов 777 заявили о своей партийности: 285 эсеров, 248 меньшеви ков, 32 меньшевика-интернационалиста, 10 меньшевиков-объе диненцев, 24 примыкали к другим фракциям и группам.^[279] Большевиков только 105. Но зато их лидер Владимир Ленин полон уверенности в своей будущей победе.

Ираклий Георгиевич Церетели, так остроумно шутивший потом во Франции, заявляет с трибуны съезда, что в России нет политической партии, которая была бы готова взять власть в свои руки. «Я отвечаю: есть! — кричит ему в ответ Ленин с места, а потом добавляет с трибуны: — Ни одна партия от этого отказываться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком».^[280]

Но еще не время, слишком круто заворачивает Ленин: эсеро-меньшевистское большинство съезда отклонило оба большевистских проекта и приняло проект резолюции, внесенный меньшевиком Даном, призывавший поддержать Временное правительство. Бывшие же члены Временного правительства тщетно пытаются взывать к здравомыслию действующей власти. Результата никакого. Но этого следовало ожидать. Керенский — военный министр Временного правительства, он же и в главном руководящем органе Советов. Через две недели он станет премьер-министром Временного правительства. О каком двоевластии можно говорить?! Вопрос только в том, член Петроградского Совета Керенский очутился во Временном правительстве или член правительства Керенский по совместительству участвует еще и в заседаниях Совета? Сопоставление дат говорит следующее:

• вечером 27 февраля 1917 года А. Ф. Керенский был избран товарищем (заместителем) председателя Петросовета;

• 2 марта 1917 года стал министром юстиции Временного правительства.

То есть сначала Керенский вошел в Совет, а уж потом с его благословения в правительство.

Поэтому дальнейшие события русской революции, столь ярко описанные в советской историографии, на самом деле были весьма прозаичны. Никакого переворота в октябре практически не было, а был спектакль, разыгранный Керенским, делавшим вид, что он спасает Россию. На самом деле он доводил страну «до нужной кондиции» и готовил ее для передачи Ленину, как и предусматривалось «союзным» планом разрушения России. Ленин и Керенский действуют в спайке. В одной организации состоят, на одном съезде выступают. Одно дело делают: один шашки подставляет, другой их ест. Поддавки есть поддавки.