Величие Вавилона. История древней цивилизации Междуречья - Генри Уильям Фредерик Саггс

Международная торговля облегчалась наличием колоний купцов-экспатриантов в разных коммерческих центрах. Известный библейский пример дан в 3 Цар., 20: 34 (IX в. до н. э.). Нечто подобное было в Угарите – в Сирии примерно в 1400 г. до н. э., когда, в дополнение к процветающей торговой колонии, созданной микенскими купцами, присутствовали также ассирийские и египетские колонисты, во всяком случае судя по документам, в которых перечисляются поставки вина людям этих национальностей. Иностранная торговля поддерживалась царем Угарита, и до нас дошел царский контракт, который в совершенно ясных выражениях дает некоему человеку освобождение от таможенных сборов для его судов, возвращающихся с Крита. Царский надзор над торговлей в Угарите также подтверждается другим документом того же царя (ок. 1400 до н. э.), который является своего рода паспортом, выданным человеку и его сыну, дающим им право использовать пути, ведущие в Египет и земли хеттов. Торговля металлом была чрезвычайно важна для экономики Угарита, и речь идет не только о драгоценных металлах (включая железо, все еще очень ценное), упоминающихся в текстах. В порту найдены остатки меди и бронзы, а во дворце – слитки свинца. Что же касается стоимости, в текстах сказано, что золото в то время стоило в 3 – 4 раза больше своего веса в серебре.

В конце 2-го и начале 1-го тысячелетия до н. э. старые торговые пути через Месопотамию и Сирию подверглись серьезному перемещению из-за давления арамейцев, рвущихся в Вавилонию и Ассирию (см. главу 3). Последовавшие экономические трудности для Ассирии были, вероятно, одним из факторов, приведших к попытке Ассирии установить военный контроль над путями к средиземноморскому побережью. Ассирия добилась успеха в решении этого вопроса примерно в 740 г. до н. э., завоевав контроль над всей Сирией и Финикией, включая города Тир и Сидон. Некоторые современные письма, касающиеся ассирийского контроля над торговлей в этих городах, стали доступны в последнее время. Из них следовало, что жителям Тира и Сидона разрешалось валить лес в Ливане, но им приходилось платить налог на лес, когда он помещался в склады. Эта политика была непопулярна и спровоцировала мятеж, в котором был убит ассирийский сборщик налогов (см. главу 4). Ассирийцам пришлось ввести войска, чтобы восстановить порядок, и впоследствии они осуществляли контроль над торговлей экспортными ограничениями. Автор письма цитирует отданный им приказ: «Отныне пусть лес привозят сюда. Работайте над ним, но не продавайте его египтянам или палестинцам».

Вывод – ассирийцы переключали грузопоток на Ассирию. Это полностью соответствовало общей ассирийской политике осуществления централизованного контроля над экономикой и торговлей зависимых государств. Об ассирийском захвате Тира вполне может идти речь в Ис., 23: 1 – 13. Исаия говорит: «Когда весть дойдет до Египтян, содрогнутся они, услышав о Тире».

Понятно, что египтяне содрогнутся из-за потери ливанского леса в результате упомянутого выше эмбарго.

К северу от Ассирии на озере Ван в то время (вторая половина VIII в. до н. э.) лежало еще одно могущественное государство – Урарту, и история этого периода была богата эпизодами борьбы этих двух сил за жизненно важные торговые пути. Следует заметить, что главные точки политических, а иногда и военных конфликтов между ними располагались не вдоль их общей границы, а далеко на западе, то есть в Северной Сирии и Южной Киликии, или на востоке, юго-восточнее озера Урмия.

О значении Северной Сирии как узловой точки нескольких важных торговоых путей уже неоднократно говорилось. И Урарту, и Ассирия предпринимали неоднократные попытки, используя и дипломатические, и военные средства, установить контроль над этим регионом. На западе, к северу от Сирии и к западу от Урарту, контролировало наземные торговые пути к греческим поселениям на западных берегах Малой Азии государство под названием Мушку (Мешех). Его царь – Мита – был известен грекам под именем Мидас. Он прославился своим богатством. Ассирийский царь был в восторге, когда ему удалось заключить союз с Митой из Мушку. Такой удачный поворот событий, несомненно, ослабил напряжение в северо-западной части Ассирийской империи и, должно быть, также (хотя точных свидетельств тому нет) облегчил торговлю с Грецией и землями, лежащими за ней.

К северо-востоку от Ассирии, и тому есть свидетельства, существовал еще один торговый путь, за контроль над которым упорно боролись Ассирия и Урарту. Конечные и перевалочные точки этого пути неизвестны (см. главу 4). Есть еще один момент, подтверждающий существование торговых контактов в это время между Грецией и регионами восточнее Ассирии. Именно в этот период домашний петух впервые обнаружен изображенным на греческих вазах, а его греческое название («персидская птица») показывает, что он попал в Грецию из Ирана. Маршрут, которым он попал в Европу, вероятно, проходил через Урарту.

Маршрут из Месопотамии в Каркемиш и дальше в Аль-Мину, что возле залива Александретта, в конце VIII в. до н. э. тоже процветал, и Ассирия предпринимала серьезные шаги для обеспечения безопасности региона. Текущей торговле через Ассирийскую империю способствовало создание промежуточных почтовых станций и эффективной системы связи (см. ранее в этой главе).

К 700 г. до н. э. повысилась активность миграции племен в Иране, что вполне могло не в лучшую сторону сказаться на торговых путях. Сейчас невозможно доказать, но интересно отметить, что именно в это время, по прошествии почти целого тысячелетия, о Тильмуне снова услышали в связи с торговлей медью. Возможный вывод: кто бы ни был на восточном конце трансиранской торговли, он был вынужден сместиться южнее и, возможно, использовать морской транспорт вместо наземного через Иран. Более того, хотя Ассирия действительно одерживала военные победы над Урарту, царство двигалось к своему концу значительно быстрее, чем это обеспечивало военное превосходство врага. Это тоже может быть связано с перерезыванием торговых путей через Иран и Армению, по которым раньше в Урарту прибывало богатство.

Сама Ассирия, несмотря на энергичные меры, такие как фактическая аннексия Элама, посредством которой она установила прямой контакт с иранцами, тоже быстро двигалась к своему упадку, возможно также из-за смещения торговых путей, и Вавилония стала ведущей силой в Месопотамии, быстро наращивающей и экономическую и военную мощь. Это также поддерживает гипотезу о том, что этнические движения в Иране временно отклонили старые торговые пути, так что вся западная торговля теперь шла в южный Элам, Вавилонию и вверх по Евфрату.

Политическая консолидация двух царств, Мидии и Персии, при Кире позволила ему умиротворить весь регион. Появилась возможность снова использовать старые торговые пути через Северный Иран. Можно было ожидать, что это будет иметь негативные экономические последствия, и, судя по некоторым признакам, этот факт имел место. В Вавилонии началась быстрая инфляция, между 560 и 540 гг. до н. э. цены практически удвоились. Представляется, что некоторые вавилонские цари понимали, сколь серьезна проблема, и пытались предпринимать нужные шаги. Так, царь Нериглиссар в 557 г. до н. э. совершил экспедицию в Киликию в попытке установить контроль над богатым торговым путем из Северной Сирии. Однако Кир оказался более оперативным и сам быстро захватил контроль над всей Малой Азией и ее торговлей. Последний нововавилонский царь Набонид повернул на юг и провел 10 лет вне Вавилона в Тейме (Теме), на юго-западе Аравии, создавая колонии вдоль всего пути из Теймы в Медину, пытаясь обеспечить своему царству более надежную экономику, установив контроль над южноаравийскими торговыми путями. Набонид также пытался провести внутренние экономические реформы. Однако они оказались либо запоздалыми, либо неадекватными, и в 539 г. до н. э. вся вавилонская торговля оказалась в руках Кира. Тот сразу же вернулся к политике депортации населения завоеванных территорий. Эта политика, введенная ассирийцами и развитая Навуходоносором, почти полностью разрушила экономику некоторых частей империи ради временной выгоды центрального правительства.