Великая Испанская империя - Томас Хью

Тем не менее к 1600 году в финансовой сфере Индий доминирующее влияние принадлежало уроженцам Бургоса, которые сумели потеснить даже генуэзцев. Например, в семействе де Исла сразу несколько поколений были активно вовлечены в заокеанскую торговлю, и то же самое можно сказать о многочисленных Малуэнда, Колиндресах и Нуньесах. Баски старались не отставать, но уступали в размахе операций. Накоплению богатства в те дни способствовало введение новой монеты, «осьмушки», ocho reales, серебряной монеты малого достоинства, которую чеканили в Кастилии из американского серебра. Эта монета господствовала на средиземноморском рынке во второй половине шестнадцатого столетия.

Рассказ о товарообороте Испании с Америкой в шестнадцатом веке следует завершить кратким обзором ситуации в торговле чернокожими африканцами. С 1440-х годов рабов привозили с запада Африки в Португалию купцы, жадные до золота^{‹‹535››}. Первые договоренности по этому поводу предложил в 1510 году король Фердинанд-католик, а в 1518 году их слегка подправил его внук Карл V^{‹‹536››}. После чего испанская корона заключила ряд контрактов с купцами, причем эти контракты различались условиями и даже стилистикой.

Вначале африканских рабов принимали на борт со «сборных пунктов» на островах Зеленого Мыса, но позднее их, скорее всего, стали набирать в Гвинее или на Сан-Томе. Там располагались этакие перевалочные лагеря, куда рабов приводили из Камеруна и Конго. Позже центром работорговли сделалась Ангола, в семнадцатом столетии она служила основным источником рабов для испанского и португальского рынков. Плоскодонные суда с малой осадкой шныряли по африканским рекам в поисках человеческой добычи. Рабы, конечно, оказывались в худшем состоянии, если их привозили издалека; это, в частности, касалось тех, которых посылали в Перу и которым предстояло миновать Панамский перешеек и спуститься вдоль тихоокеанского побережья. Те, кого отправляли в Веракрус на карибском побережье Новой Испании и далее в столицу, тоже обычно подвергались жестокому обращению. А тех, кого продавали в Картахене, Санто-Доминго или на Кубе, ожидала более короткая перевозка по морю, поэтому они, как правило, страдали меньше.

В 1570-х годах испанские порты и купцы испытывали серьезное давление со стороны португальцев, которые в течение ста лет хозяйничали в работорговле. Педру де Лорона, Бениту Баэш и Гомеш де Акошта обратились за лицензией на 1650 рабов. После объединения двух корон в 1580 году это португальское давление стало еще сильнее. Король Филипп согласился с тем, что от 300 до 750 рабов следует доставлять ежегодно из португальских портов в порты испанской империи. Наиболее могущественным среди работорговцев был португалец Педру Гомеш Рейнел: за девять лет он вывез в Португалию и Америки почти 40 000 рабов, если считать с 1595 года, то есть около 4500 человек в год^{‹‹537››}.

Общий рост цен на протяжении шестнадцатого столетия затронул все страны, с которыми Испания имела какие-либо контакты. Всех это удивляло, но объяснения никто не получил. Безусловно, сыграл свою роль приток драгоценных металлов из Северной и Южной Америки. К такому выводу пришли уже тогда, а блестящий американский исследователь Эрл Дж. Гамильтон доказал это в своей знаменитой работе 1934 года «„Американские сокровища“ и ценовая революция в Испании, 1501–1650 годы»^{‹‹538››}. В 1937 году итальянский историк экономики Луиджи Эйнауди провел поразительные подсчеты: около 300 процентов от общего роста цен на 627 процентов в период между 1571 и 1598 годом объясняются притоком драгоценных металлов^{‹‹539››}.