Заветы Ильича. Сим победиши - Владлен Логинов

21 марта, в связи с прибытием из Берлина немецких профессоров Клемперера и Фёрстера, Ленин поручил Николаю Горбунову составить список ответработников, которых необходимо провести через медосмотр. В этот список он предложил включить Троцкого, Каменева, Сталина, Чичерина, Осин-ского, Брюханова «и несомненно целый ряд других»¹.

Включать в список, действительно, надо было чуть ли не всю «верхушку». В начале года Рыкова отправили на операцию в Германию. И после нее, 1 марта, Ленин телеграфирует Крестинскому: «Не выпускайте Рыкова пока не достигнет 70 кило». Крестинский ответил: «…Спросил сегодня у врача, можно ли надеяться, что Рыков увеличит свой вес до 70 кило. Врач ответил, что при характере Рыкова этого, вероятно, никогда не будет… Если он дойдет до 60 кило, то и это будет уже хорошее состояние здоровья… Рыков собирается около 15 марта выехать в Россию»^{505 506}.

У Зиновьева периодически повторялись сердечные приступы. Троцкий жаловался на переутомление и бессонницу. «Невралгия головы, — писал он Ленину, — сильно меня парализует… Производительность моей работы минимальна». На истощение, переутомление и невралгию жаловались Бухарин и Чичерин. Ленин настаивал на немедленном отдыхе Сталина и Каменева: иначе мы их «работоспособности… к съезду партии не сохраним»⁵⁰⁷. Так что в список медицинского обследования попали десятки партийных и советских руководителей.

Попал в него и сам Владимир Ильич. 25 марта Фёрстер и Клемперер осмотрели его и констатировали примерно то же самое, что и у других: хроническое переутомление, «возбудимость и слабость нервной системы, проявляющуюся в головных болях, бессоннице, легкой физической и умственной утомляемости и склонности к ипохондрическому настроению…» Они рекомендовали Ленину уехать подальше от Москвы — лучше всего куда-нибудь в горы⁵⁰⁸.

25 марта собирается Пленум ЦК. После ознакомления с планом доклада Ленина, принимается решение: назначить дополнительным докладчиком по политическому отчету ЦК на съезде Каменева. А вот тезисы Зиновьева утвердили в приведенной выше формулировке об условиях приема в партию⁵⁰⁹.

В этот день Владимир Ильич из Корзинкино возвращается в Москву. А 26 марта он пишет Молотову: «Прочитав решение пленума от 25/Ш по вопросу о сроках кандидатского стажа для вступления в партию новых членов, я бы хотел оспорить это решение на съезде». Поэтому он просит ознакомить с его письмом всех членов ЦК до постановки данного вопроса на съезде¹.

«Надо принять во внимание, что соблазн вступления в правительственную партию в настоящее время гигантский». Естественно, это рождает желание заполучить теплое местечко, а посему, по мере успехов советской власти, «напор в партию элементов мелкобуржуазных и прямо враждебных всему пролетарскому возрастет в гигантских размерах». Между тем, «нет сомнения, что наша партия теперь по большинству своего состава недостаточно пролетарская… Со времени войны фабрично-заводские рабочие в России стали гораздо менее пролетарскими по составу, чем прежде… Это — факт общеизвестный»^{510 511}.

В этой связи «безусловно необходимо, чтобы не обманывать себя и других, определить понятие “рабочий” таким образом, чтобы под это понятие подходили только те, кто на самом деле по своему жизненному положению должен был усвоить пролетарскую психологию. А это невозможно без многих лет пребывания на фабрике без всяких посторонних целей, а по общим условиям экономического и социального быта».

«С другой стороны, так же несомненно, — развивает свою мысль Владимир Ильич, — что партия наша теперь является менее политически воспитанной в общем и среднем (если взять уровень громадного большинства ее членов), чем необходимо для действительно пролетарского руководства в такой трудный момент, особенно при громадном преобладании крестьянства, которое быстро просыпается к самостоятельной классовой политике».

И Ленин предупреждает: «Если не закрывать себе глаза на действительность, то надо признать, что в настоящее время пролетарская политика партии определяется не ее составом, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией». Такая ситуация резко усиливает роль субъективных, личностных моментов: «Достаточно небольшой внутренней борьбы в этом слое, и авторитет его будет если не подорван, то во всяком случае ослаблен настолько, что решение будет уже зависеть не от него»⁵¹².