Стратегия Византийской империи - Эдвард Николае Люттвак

В тот день произошло нечто необычайное: погиб целый народ вместе с женщинами и детьми, народ, численность которого составляла не десять тысяч человек, а выражалась в огромных цифрах. Это было двадцать девятого апреля 846 г. [1091 г.], в третий день недели. По этому поводу византийцы стали распевать насмешливую песенку: «Из-за одного дня не пришлось скифам [печенегам] увидеть мая».

На закате, когда все скифы, включая женщин и детей, стали добычей меча и многие из них были взяты в плен, император приказал сыграть сигнал отхода и вернулся в свой лагерь^[289].

Битва при Левунии (Лебурне) стала великой победой, но вместе с тем и страшной бойней (куманы отказались принять в ней участие); однако в степи ещё оставались печенеги, на которых куманы напали в 1094 г., после чего и сами вторглись в пределы империи, перейдя через Дунай, пока войска Иоанна II Комнина, сына Алексея I, не разбили их наголову при Берое, или Берии (ныне Стара Загора в Болгарии).

Динамика этногенеза действовала в обоих направлениях: успешные группировки племён привлекали к себе другие племена, а также одиночек, становясь при этом всё многочисленнее и могущественнее как деятельные нации или даже как державы-каганаты, тогда как незадачливые державы теряли одиночек, целые кланы и даже племена, переходившие к более удачливым соперникам. Одни печенеги из числа оставшихся в живых стали болгарами, другие – венграми, третьи – куманами.

«Архонту» [князю] Хроватии [Хорватии]. Когда авары стали совершать набеги на империю в начале седьмого века, кульминацией которых стала осада Константинополя в 626 г., в их рядах было немало славян (склабинов, склавенов, склавинов), которые либо сражались под их началом, либо просто выступали как их союзники, рассчитывая на добычу; своим числом они усиливали боевое снаряжение и искусство аварских воинов. Согласно трактату «Об управлении империей» (“De administrando imperio”), император Ираклий впоследствии отделил этих славян, начиная с хорватов: «Поэтому, по повелению василевса Ираклия, эти хорваты, пойдя войною против аваров и прогнав их оттуда, по воле василевса Ираклия и поселились в сей стране [Далмации]»^[290].

Когда попытка авар захватить Константинополь провалилась и они ушли на север, к Далмации и венгерской равнине, некоторые из этих славян отправились вместе с ними, постепенно разделившись на хорватов (Hvrati) и более многочисленных сербов (Srbi), причём в течение долгого времени это разделение было сугубо политическим, потому что говорили они на одном и том же языке (как и сегодня) и, как можно полагать, исповедовали одну и ту же языческую религию.

К середине девятого века хорваты были обращены в христианство и стали образовывать начатки государств как в приморской Далмации, естественной границей которой служили Динарские Альпы, так и на равнинах за ними, в части бывшей римской Паннонии.

Портовый город Ядера (Задар) даже после упразднения Равеннского экзархата лангобардами в 751 г. оставался центром византийской фемы (см. ниже) Далмация под управлением стратега, которому порой приходилось отражать нападения хорватского князя Трпимира в 845–864 гг.

Видимо, вскоре после этого возникла держава более основательная, потому что в 879 г. папа Иоанн VIII льстиво писал «герцогу хорватов» (dux Chroatorum) Бранимиру, сыну Трпимира, и путём интриг добился лояльности Хорватской Церкви Риму. В Сплите (по-латински Спалатум), бывшем, как и теперь, самым крупным городом Далмации, издавна был епископ, подчинявшийся патриарху Константинопольскому. К тому времени хорваты были, несомненно, православными, потому что использовали славянскую литургию святых Кирилла и Мефодия, записанную глаголицей, а не латинскую литургию.

Лишь значительно позже отдалённые последствия властных амбиций Иоанна VIII (о вероучительных разногласиях не было и речи) осуществились в смертельной ненависти, воцарившейся между католиками-хорватами и православными-сербами, которых яростно подстрекали их высокопоставленные священнослужители в конце двадцатого века. К 925 г., в эпоху Константина VII, два хорватских государственных образования объединились под началом собственного короля (гех) Томислава I.

«Князю сервлов (сербов)». В трактате «Об управлении империей» (“De administrando imperio”) опять же заявляется о том, что император Ираклий участвовал в создании их государственности, пожаловав им «место для поселения в феме Фессалоника»^[291] – что, видимо, было хорошим способом отделить их от авар.

Могущественное сербское государство возникло в двенадцатом веке при Стефане Немане (ум. ок. 1199 гг.), который был опасным врагом Византии до тех пор, пока его не взял в плен и не вынудил стать другом император Мануил I Комнин (1143–1180 гг.).