Жертвы Черного Октября. 1993 - Валерий Шевченко

Депутат от Чувашии хирург Н. Г. Григорьев в 7 ч. 45 мин. утра 4 октября спустился на первый этаж в холл двадцатого подъезда. «Я обратил внимание, — вспоминает он, — на то, что на полу холла, а холл был самым большим в Доме Советов, лежали рядами более полусотни раненых, возможно и убитые, так как первые два с половиной ряда лежащих людей были накрыты через голову»^[65].

В переходе от двадцатого к восьмому подъезду сложили больше двадцати убитых^[66]. По словам врача-добровольца, к 11 ч. утра от ранений скончалось 20 человек. Раненые, находившиеся в цокольном коридоре, умирали в основном от пуль со смещенным центром тяжести. Такая пуля входит, например, в ногу, а выходит из головы, кромсая все на своем пути. «После нашего ухода, — уточняла врач-доброволец, — на первом этаже двадцатого подъезда, в цоколе, осталось 12 тяжелораненых и 25 убитых. Сторожившие нас автоматчики уверяли, что раненых увезут в больницу»^[67].

^{Сотник В. И. Морозов. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Тамара Ильинична Картинцева во время штурма оказывала медицинскую помощь в восьмом подъезде Дома Советов. В медпункте восьмого подъезда оказали помощь примерно ста раненым. После чего их отправляли в двадцатый подъезд^[68]. Примерно в то же время один из санитаров сообщил чешскому фоторепортеру Войтеху Лавичке, что в медпункте на первом этаже уже несколько десятков погибших и раненых^[69].

«Я вышел из приемной третьего этажа и стал спускаться на первый, — свидетельствует человек из окружения A. B. Руцкого. — На первом этаже — жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку — убитые… Там их наваляли горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой — в полстакана — ей ведь некуда стекать»^[70]. По свидетельству художника Анатолия Леонидовича Набатова, на первом этаже в восьмом подъезде слева от холла в штабель сложили от ста до двухсот трупов. Его ботинки промокли от крови. Анатолий Леонидович поднимался до шестнадцатого этажа, видел трупы в коридорах, мозги на стенах. На шестнадцатом этаже, еще в первой половине дня, он заметил человека, который сообщал по рации о передвижении людей. Анатолий Леонидович сдал его казакам. У задержанного оказалось удостоверение иностранного журналиста. Казаки отпустили «журналиста».

Уже после событий президент Калмыкии К. Н. Илюмжинов в одном из интервью заявил: «Я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни. Вначале их пытались собирать в одно место, затем отказались от этой идеи — было опасно лишний раз передвигаться. В большинстве своем это были люди случайные — без оружия. К нашему приходу насчитывалось более пятисот убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи»^[71].

P. C. Мухамадиев в разгар штурма услышал от своего коллеги депутата, профессионального врача, избранного от Мурманской области, следующее: «Уже пять кабинетов забиты мертвыми. А раненых не счесть. Более ста человек лежат в крови. Но у нас ничего нет. Нет бинтов, нет даже йода…»^[72]. Президент Ингушетии Руслан Аушев сообщил вечером 4 октября Станиславу Говорухину, что при нем из Белого дома вынесли 127 трупов, но много еще осталось в здании^[73].

Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. Под утро 4 октября защитникам Верховного Совета сообщили, что к зданию парламента выдвигаются танки. Подполковник Борис Александрович Оришев организовал из женщин, ветеранов Великой Отечественной войны группу и направил навстречу танкам. Спустя время, на одном из поминальных мероприятий, Борис Александрович встретил человека из той группы, который сообщил, что они действительно пытались остановить продвижение бронетехники и что людей давили. В прессе опубликован радиоперехват разговора командира танка со своим начальством:

— Я — номер такой-то. Не могу продвигаться, люди ложатся под танки.

— Дави их!

— Я не могу!

— Я тебя расстреляю. Дави!^[74]

От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П. С. Грачев заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было»^[75].

Однако свидетельскими показаниями полностью опровергаются подобного рода высказывания. Как сообщали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11 ч. 30 мин. утра снаряды прошивают Дом Советов насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5–10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг^[76]. «Вдруг грохнуло танковое орудие, — писал журналист газеты „Труд“, — и мне показалось, что над Домом взлетела стая голубей… Это были стекла и обломки. Они еще долго кружились в воздухе. Потом из окон где-то на уровне двенадцатого этажа повалил в синее небо густой и плотный черный дым. Я удивился, что в Доме Советов красные занавески. Потом стало ясно, что это не занавески, а пламя»^[77].

Народный депутат России Б. Д. Бабаев, находившийся с другими депутатами в зале Совета Национальностей (в самом безопасном месте Белого дома), вспоминал: «В какой-то момент мы ощущаем мощнейший взрыв, потрясающий здание… Таких исключительно мощных взрывов я зафиксировал 3 или 4»^[78].