Римские войны. Под знаком Марса - Александр Махлаюк

Лишь через шесть месяцев, наконец, прибыли вызванные подкрепления. Поспешно выступив из Александрии и опередив противника, Цезарь соединился с идущим ему на выручку войском. В решительном сражении в дельте Нила египетское войско было наголову разбито. Вместе с ним погиб и Птолемей XIII. Вслед за тем население Александрии капитулировало. Верховная власть в стране полностью перешла в руки Клеопатры.

Однако вместо того, чтобы немедленно выступить против помпеянцев, которые повсюду сплачивали свои силы, Цезарь отправился в обществе Клеопатры путешествовать по Нилу. Казалось, Цезарь страстно хотел на время забыть о политике и битвах, наслаждаясь общением с очаровательной женщиной и созерцанием египетских достопримечательностей. Но известия, поступавшие из Испании, Африки, Иллирии, Италии и Малой Азии, становились все тревожнее. Особенно угрожающее положение сложилось в Малой Азии. Здесь воспользоваться римскими междоусобицами решил царь Боспора^[35] Фарнак. Он задумал восстановить могущественную державу своего отца Митридата VI Великого, разбитого в 63 г. до н. э. Помпеем. Фарнак принялся нагло захватывать римские владения в Малой Азии, в провинции Понт и Вифиния. Он нанес поражение легату Цезаря, грабил и убивал проживавших здесь римских граждан.

Александрия

Чтобы положить конец этим бесчинствам, Цезарь лично прибыл в Понт и потребовал немедленно очистить римские владения. Неотложные дела отзывали Цезаря в Рим. Поэтому, отказавших от переговоров с Фарнаком, он неожиданно для всех поспешил дать сражение. Оно произошло около города Залы 2-го августа 47 г. до н. э. Накануне ночью Цезарь переместил свой лагерь на холм, находившийся в полутора километрах от расположения царя. Самоуверенный Фарнак, полагаясь на многочисленность своих солдат, не знавших еще поражений, выстроил их в боевой порядок. Спустившись затем по крутому склону в долину, он стал подниматься на холм. Изумленный такой опрометчивостью царя, Цезарь спешно вывел свои легионы. Отбив метательными снарядами атаку четырехконных неприятельских колесниц, римляне вступили в рукопашный бой и стали легко сбивать врагов вниз по склону. Множество вражеских солдат было перебито и отчасти задавлено обрушившимися на них своими же; остальные, побросав оружие, бежали. Римляне с ходу овладели неприятельским лагерем. Сам Фарнак едва спасся бегством.

Таким образом, всего пять дней после прибытия в Понт понадобилось Цезарю, чтобы разбить и изгнать самонадеянного врага. Еще меньше слов хватило ему, чтобы сообщить в Рим об этой победе. «Пришел, увидел, победил» (veni, vidi, vici), – написал он в донесении.

Осенью 47 г. до н. э. Цезарь прибыл в Рим, быстро навел там порядок и стал готовиться к походу в Африку, где помпеянцы собрали новую армию, не меньше той, что была разбита при Фарсале. Но прежде чем отплыть к африканским берегам, Цезарь с честью вышел из сложной ситуации, которая неожиданно возникла в его собственном войске. Самые верные из его легионов, с которыми добывал он победы уже более десяти лет, взбунтовались. В их числе был и особо любимый Цезарем X легион. Возмущенные тем, что им не выплачены вознаграждения, обещанные еще перед Фарсалом, не выделены земельные участки и не производятся законные увольнения со службы, легионеры отказались садиться на суда, отправляющиеся в Африку. Начальники высокого ранга, посланные Цезарем для успокоения солдат, подверглись оскорблениям и угрозам и либо вынуждены были спасаться бегством, либо были убиты. Разгневанные мятежники двинулись на Рим и встали лагерем на Марсовом поле. Тогда Цезарь, не слушая отговоров друзей, сам направился в лагерь. О том, что произошло дальше, наиболее подробно пишет историк Аппиан. И его рассказ стоит привести целиком, поскольку в этом эпизоде очень ярко раскрываются совершенно особый характер отношений, связывавших Цезаря и его солдат.

«Солдаты с шумом, но без оружия, сбежались и, увидев внезапно перед собой своего императора, приветствовали его, как всегда. Когда он их спросил, чего они хотят, они в его присутствии не осмелились говорить о вознаграждении, но кричали, чтоб их уволили, считая это требование более умеренным и надеясь, что Цезарь, нуждаясь в войске для предстоящих войн, будет говорить с ними и о вознаграждениях. Цезарь же, к изумлению всех, нисколько не колеблясь, сказал: «Я вас увольняю». Когда они были еще более этим поражены и настала глубокая тишина, Цезарь добавил: «И выдам вам все обещанное, когда буду справлять триумф с другими войсками». Когда они услышали такое неожиданное для себя и одновременно милостивое заявление, ими овладел стыд, к которому присоединились расчет и жадность; они понимали, что если они оставят своего императора в середине войны, триумф будут справлять вместо них другие части войск, а для них будет потеряна вся добыча с Африки, которая, как они полагали, должна быть велика; к тому же, будучи до сих пор ненавистны врагам, они станут теперь ненавистны также и Цезарю. Беспокоясь и не зная, что предпринять, солдаты совсем притихли, дожидаясь, что Цезарь им в чем-нибудь уступит и... передумает. Цезарь со своей стороны тоже замолк, и когда приближенные стали просить его что-нибудь сказать еще и не говорить кратко и сурово, оставляя войско, с которым столь долго он вместе воевал, он в началесвоего слова обратился к ним «граждане» вместо обычного «воины». Это обращение служит знаком того, что солдаты уже уволены со службы и являются частными лицами.

Солдаты, не стерпев этого, крикнули, что они раскаиваются и просят его продолжать с ними войну. Когда же Цезарь отвернулся и сошел с трибуны, они с еще большей стремительностью и криками настаивали, чтобы он не уходил и наказал виновных из них. Он еще чуть-чуть задержался, не отвергая их просьбы и не возвращаясь на трибуну, делая вид, что колеблется. Однако все же он взошел на трибуну и сказал, что наказывать из них он никого не хочет, но он огорчен, что и X легион, который он всегда предпочитал всем другим, принимал участие в мятеже. «Его одного, – сказал он, – я и увольняю из войска. Но и ему я отдам обещанное, когда вернусь из Африки. Когда война будет закончена, я всем дам землю...» Рукоплескания и благодарность раздались от всех, и только X легион был в глубокой скорби, так как по отношению к нему одному Цезарь казался неумолимым. Солдаты этого легиона стали тогда просить метать между ними жребий и каждого десятого подвергнуть смерти. Цезарь при таком глубоком раскаянии не счел нужным их больше раздражать, примирился со всеми и тут же направил их на войну в Африку».

Как мы видим, в этом конфликте Цезарь проявил себя прекрасным знатоком солдатской души. Он с поразительным искусством и хладнокровием сыграл одновременно на двух чертах, наиболее характерных для профессиональных солдат, – жадности и чувстве чести. На первый взгляд, они взаимно исключают друг друга. Но при более пристальном рассмотрении между ними обнаруживается очень тесная связь. Добровольцем вступая в войско, профессиональный солдат вполне сознательно шел на великие опасности и тяжкий труд прежде всего ради денег, добычи и земли. Источником же достойного вознаграждения могли быть только победы. А достижение победы, как и распределение наград, зависит от полководца. Поэтому преданность и усердное служение ему были выгодны. Но победа – это всегда также дело доблести и героизма простого солдата. Она приносит ему не меньше чести, чем полководцу триумф. Сражаясь не за страх, а за совесть, солдаты считали себя вправе требовать положенного вознаграждения. Его задержка выглядела в их глазах как оскорбление. Не случайно мятеж подняли легионы ветеранов, наиболее заслуженные в армии Цезаря. Но еще более оскорбительным в их глазах было подозрение в неверности своему любимому полководцу. Из рассказа Аппиана видно, что для солдат важнее всех наград и выгод было уважительное отношение со стороны Цезаря. Служить Цезарю было для них честью.