"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

План ввода в эксплуатацию новых объектов за 8 месяцев был выполнен лишь на 14,0 %.

Крупнейший в стране Новосибирский комбинат боеприпасов № 179 с проектной мощностью 13 млн снарядов, 16 млн взрывателей, 1,5 млрд винтовочных патронов в год спецпоселенцы и «забайкальские комсомольцы» возводили уже шесть лет, однако из-за отсутствия генерального плана, никудышной организации, нехватки квалифицированного персонала конца ударной стройке не было видно. В 1937 году, шагая в ногу со временем, на комбинате боролись с вредительством — «арестовали и директора завода Александра Белова, начальника снабжения Якова Шеина, помощника начальника кузнечного цеха Трофима Соколова, исключили из партии за «пособничество врагам» трех начальников цехов, четырех инженеров, главного механика, коммерческого директора и еще многих» (за один год в Новосибирской области было обезврежено 42 «шпионских резидентуры»). На темпах строительства это никак не отразилось.

В 1939 году комбинат, не имея необходимой документации, инструментов, кадров, попытался выполнить первый оборонный заказ на 250 тысяч снарядов, 200 тысяч взрывателей и 202 млн патронов. Было израсходовано свыше 7 млн рублей и произведено 70 % брака по всем позициям. Новый секретарь Новосибирского обкома партии Г.В. Пуговкин, сменивший расстрелянного «двурушника» И.И. Алексеева, в марте 1940 года сообщал в ЦК ВКП(б):

«Наркомат боеприпасов до сих пор продолжает поощрять омертвление капиталовложений, допускает приемку в эксплуатацию объектов производства с крупнейшими недоделками и не увязанных между собой. Так, например, в систему комбината включено в 1939 г. второе снарядное производство на оборудовании фирмы б. Шкода. По договору с фирмой оборудование вместе со специалистами начнет прибывать на комбинат с апреля месяца этого года. Производственных же площадей для этого производства нет. К строительству их только приступлено.

Первое же снарядное производство, рассчитанное на годовую производительность 11 млн штук снарядов, имеет производственные площади, фундаменты для оборудования, но не имеет оборудования.

Для одного цеха прокатного завода на площадке комбината лежит оборудование, прибывшее в 1939 году от фирмы «Робертсон». Для всех других цехов заказано оборудование американской фирме. Места со сроками поставок март-август месяцы 1940 года. К строительству же производственных площадей для прокатного производства приступлено только сейчас. Для этого производства потребуется 50 тыс. киловатт электроэнергии. Между тем не начаты еще и проектные работы на ТЭЦ, не утверждены типы ее оборудования. Других источников питания электроэнергией прокатного производства нет».

Из-за несоблюдения технологических процессов, запуска в массовое производство недоработанных конструкций, неудовлетворительного контроля, низкого качества поставляемого металла процент брака по НКБ оставался недопустимо высоким, убытки от него превысили 170 миллионов рублей. Так, вместо латунных наркомат должен был выпустить 5,7 млн железных артиллерийских гильз и за 9 месяцев произвел их 1117 тысяч штук, из которых 963 тысячи пошли в брак. Туда же отправлялось большое количество взрывателей.

«Однажды прокатилась волна преждевременных разрывов снарядов при стрельбах на полигонах, — вспоминает маршал Н.Н. Воронов. — Для выяснения причины была назначена комиссия под моим председательством, в которую вошли В.Д. Грендаль, И.А. Серов и другие специалисты.

Комиссия проверила работу ряда заводов, производивших артиллерийские боеприпасы. На новых заводах ведущей силой были молодые инженеры и техники и еще более молодые работники и работницы, которым не хватало знаний и сноровки. Техническое оснащение заводов не всегда умело использовалось.

На заводах, производивших корпуса снарядов, мы обнаружили, что приемка продукции отделами технического контроля и представителями от армии ведется по старинке, на глазок, на ощупь. По указанию комиссии большая партия уже принятых корпусов была подвергнута проверке гидравлическим способом. Некоторые из корпусов сразу же дали течь. Это был явный брак…

Очень ответственная задача возлагалась на работниц, проверявших головные части снарядов. Мы заинтересовались этой стадией контроля. И опять обнаружили значительный процент брака в уже принятой продукции…

Разобрались мы и в качестве наполнения снарядов взрывчаткой. И здесь мы нашли нарушения технологического процесса. Когда мы ночью проходили с директором завода по шнековальному цеху, я пошутил:

— Насмотревшись на ваше производство, я не буду удивлен, если в одном из снарядов мы найдем зашнекованного кота…

Проверили мы и процесс производства взрывателей. Дело это непростое. Известно, что современный взрыватель в снаряде — механизм поточнее и посложнее, чем карманные или ручные часы. В производстве взрывателей тоже допускались отступления от инструкций. У контролеров в руках мы увидели напильники: если деталь не подходила, они просто слегка ее подпиливали без всяких измерений. И это там, где ошибка в десятые, даже сотые доли миллиметра недопустима! Все это делалось в целях скорейшего выполнения плана. Мы взяли 10 тысяч взрывателей, готовых к отправке, и направили в другой город на такой же завод для их разборки и тщательной проверки. Обнаружились сотни случаев производственного брака с отклонением от рабочих чертежей и установочных допусков. Одних удлиненных жал выявили 114, только этот дефект мог дать 114 преждевременных разрывов!»

По утверждению Воронова, «производственники поняли свои ошибки и приложили все силы», наказывать никого не стали: «Снять и наказать людей просто, а где взять в данное время лучших специалистов?» Тут же маршал оговаривается: «Мне много раз приходила в голову мысль о том, что история с преждевременными разрывами снарядов могла быть создана и умышленно, чтобы поколебать нашу уверенность в пригодности производимых артиллерийских боеприпасов».

Из сталинской головы эта мысль никогда не уходила.

10 июля 1940 года появился Указ «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной промышленной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов предприятиями», приравнявший выпуск брака к «противогосударственным преступлениям, равносильным вредительству». За подобные упущения директорам, главным инженерам и начальникам отделов контроля качества светило теперь от 5 до 8 лет тюрьмы.

В сентябре решением ЦК ВКП(б) для проверки Наркомата боеприпасов была сформирована совместная комиссия Наркомата госконтроля и внутренних дел. Эти не миндальничали. В акте, который подписали Л.З. Мехлис и Л.П. Берия, указывалось: «Основная причина такого неудовлетворительного состояния производства предприятий НКБ заключается в слабости руководства наркома… Главки Наркомата, его отделы и управления засорены малоквалифицированными и политически сомнительными людьми… Нынешнее руководство Наркомата боеприпасов, по нашему мнению, не в состоянии выправить создавшегося положения и справиться с задачами, стоящими перед промышленностью боеприпасов. Прежде всего это касается самого наркома боеприпасов т. Сергеева».

Комиссия рекомендовала уволить из системы НКБ 62 человека и 49 снять с должности. Аресты начались уже в ходе проверки — пригодились показания директора завода «Баррикады» Д.Ф. Будняка, расстрелянного в 1937 году.