"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

Что касается флота: «К серийному выпуску корабельных станций типа «Редут-К» промышленность не приступила, так как представители ВМФ выражали сомнения в целесообразности развития корабельной радиолокационной техники из-за боязни пеленгования работы корабельных станций противником». Корабельная установка «Редут-К» существовала в единственном экземпляре на крейсере «Молотов», да и ее в конце концов «списали на берег». Отношение партийных бонз к электронике хорошо иллюстрирует тот факт, что изготовитель приемников для «ревеней» завод № 327 (бывшая ЦРЛ, бывший НИИ-33 мощного радиостроения), эвакуированный в июле — августе из Ленинграда в Красноярск, получил задание наладить производство пистолетов-пулеметов ППШ, а свыше 400 сотрудников завода призвали на фронт, «в том числе и квалифицированного персонала, инженеров, рабочих».

Крупнейший специалист в области магнетронов А.П. Федосеев, в те поры трудившийся на заводе «Светлана», вспоминая чудеса страны «тотального планирования», когда, ворочая сотнями миллионов рублей, невозможно приобрести копеечный приборчик, не предусмотренный сверстанной год назад сметой, сказал в одном из интервью: «Первой моей гипотезой было, что все вокруг идиоты. Но потом я понял, что вовсе не глупые люди начальники и в Госплане не идиоты… все эти люди, от которых зависит моя работа, не дураки, они — жертвы социализма. И это дико».

Это происходило в тот период, когда США и Англия приступали к широкому использованию радаров не только для ПВО, но также для ночных истребителей, аэронавигации, поиска кораблей и подводных лодок и прицельного бомбометания. Более того, достижения в области миниатюризации радиосхем позволили англичанам летом 1940 года спроектировать для зенитных снарядов неконтактный взрыватель радиолокационного типа, по эффективности превосходивший обычный минимум в три раза (как раз в это время наши конструкторы ломали голову над тем, в какой самолет можно втиснуть бортовую РЛС весом 500 кг); в рамках военного сотрудничества британские разработки были переданы в США и уже там к 1942 году развернули массовое производство. Изобретение радиовзрывателя на Западе считают одним из трех главных достижений в развитии военной техники наряду с радаром и атомной бомбой.

Основной поисковой системой советских ПВО в ночное время оставалась «Прожзвук», в дневное — наблюдатель выносного поста с биноклем и шпаргалкой, на которой были нарисованы силуэты своих и чужих самолетов: «Условия видимости и погоды не всегда благоприятствовали ведению наблюдений за воздухом, и в этих случаях бойцов выручали «ямы подслушивания»: бойцу, сидящему в такой яме, легче было отличить идущий сверху рокот самолетных моторов от мешающих звуков, издаваемых наземными источниками». Скудость средств обнаружения и наведения зенитчики компенсировали количеством стволов и выброшенных в воздух снарядов — плотность зенитной артиллерии в ПВО Москвы и Ленинграда была в 8—10 раз выше, чем в ПВО Берлина и Лондона.

Осенью 1941 года для обороны Москвы удалось стянуть девять станций радиообнаружения, вошедших в состав 337-го отдельного батальона ВНОС. Даже этого мизера хватило, чтобы убедиться, что польза от них все же есть. Боевая статистика показала, что на батареях, использовавших данные РЛС, средний расход снарядов на один отраженный самолет почти в 30 раз меньше. В ноябре было принято решение просить у англичан по три комплекта мобильной станции обнаружения MRU-105 и станции орудийной наводки G.L Mk. II, которые прибыли в декабре и были немедленно испытаны. 10 февраля 1942 года ГКО принял постановление о создании в системе Наркомата электропромышленности специального завода-института радиолокационной аппаратуры № 465 с целью воспроизводства и серийного выпуска аналога G.L Mk. II, которой суждено было стать «первой отечественной станцией орудийной наводки» СОН-2а. Она была принята на вооружение в декабре того же года, обнаруживала воздушные цели на дальности до 20–40 км — в зависимости от высоты полета, имела длину волны излучения 4 м, импульсную мощность 250 кВт.

Но даже тогда отцы-командиры, привыкшие «рубать классового врага вот этой самой рукой», сомневались в том, что «самолет за облаками увидеть можно». М.М. Лобанов вспоминает: «Автору довелось быть участником полемики в ГАУ, проходившей в 1942 г. между сторонниками оптических приборов ЗА (дальномеров и визиров) и радиолокации. Первые (генерал П.П. Чечулин и его ближайшие помощники) отдавали предпочтение оптическим приборам, как обеспечивавшим предельно высокую точность определения угловых координат и большую вероятность поражения. Сторонники радиолокации отстаивали новую технику, доказывая возможность с ее помощью обнаруживать и пеленговать воздушную цель независимо от времени суток и погодных условий, большую точность измерения дальности цели. Участники полемики в то время еще не знали итогов анализа боевой деятельности ЗА в битве за Москву, в процессе которой прицельная стрельба с применением оптических средств составляла лишь 3,5 % от общего числа зенитных стрельб по врагу, 96,5 % стрельбы велись заградительным огнем. Поэтому каждая спорящая сторона осталась при своем мнении».

За годы войны кустарным способом было собрано еще 132 «редута», 463 «пегматита», 230 самолетных РЛС «Гнейс-2» (принята на вооружение 16 июля 1943 года) и всего 124 комплекта артиллерийской станции СОН («Радиозавод-институт не располагал производственными площадями и мощностями для выпуска в необходимых количествах»). Подавляющее количество радаров, использовавшихся СССР, были американскими и английскими системами, поставленными по ленд-лизу: 1788 установок для зенитной артиллерии, 373 морских и 580 авиационных РЛС. У союзников были тысячи локаторов различных типов и назначений, в Германии одних только «вюрцбергов» произвели около 4000 единиц. Страна «тотального планирования», несмотря на отдельные успехи отечественных ученых и инженеров, безнадежно отставала в радиоэлектронной гонке от «капиталистического окружения».

В мае 1945 года Б.Е. Черток в составе научно-трофейной команды посетил заводы фирмы «Телефункен» и «Лоренц»:

«Завод вначале был радиоламповым, а в последние годы почти полностью переключился на радиолокационную тематику. В отличие от многих других предприятий здесь мы застали почти весь личный состав, включая главного инженера Вилки и его ближайшее окружение.

Американцы и англичане, по оценке немецких специалистов, очень преуспели в радиолокации. Особенно в борьбе с подводными лодками. Их самолеты обнаруживают перископы за десятки километров. В связи с этим много работали над приборами для сигнализации экипажу лодки о том, что она облучается самолетным радаром.

На заводе серийно изготавливались с использованием американского и английского опыта самолетные радиолокаторы. Цехи по изготовлению радиолокаторов хорошо оснащены электронными контрольными приборами. Завод оказался сравнительно новым, его строительство было закончено в 1939 году. Всего работало вместе с «остарбейтерами» от 6 до 7 тысяч человек, из них 3 тысячи инженеров и техников. Нужды в материалах и снабжении не испытывали.

Телевизионные экраны большого размера для радаров и приемники поставляли фирмы «Лоренц» и «Бляупункт».

— А советские локаторы вы не исследовали?

— По данным наших военных, ни на одном вашем самолете их не обнаружили. А среди трофеев, которые нам могли бы доставить во время наступления наших войск, тоже ничего не представляло интереса. Мы решили, что у русских эта техника так хорошо охранялась, что не попала в руки наших военных.