Тайные общества. За кулисами власти - Сергей Реутов

При этом идея народного восстания была им абсолютно чужда — они были уверены, что народ вовлекать в эту историю крайне опасно. Восставшим народом управлять невозможно, а вот войска, как им казалось, останутся под их контролем (у большинства участников, как известно, был опыт командования). Главным здесь было то, что они не желали кровопролития, междоусобиц, поэтому и полагали, что военный переворот поможет этого избежать.

Выводя полки на площадь, они вовсе не собирались им объяснять, для чего это делается: вести пропаганду среди своих солдат декабристы считали делом ненужным, рассчитывая только на личную преданность солдат и на то, что солдаты просто будут выполнять приказы.

Известно, что восстание прошло неудачно. План у восставших был, но все пошло не так с самого начала. Им удалось вывести войска на Сенатскую площадь, но планировалось, что на Сенатскую они придут в день заседания Государственного совета и Сената, которые должны были присягать новому государю, и потребуют введения конституции. Однако, выйдя с войсками на площадь, декабристы узнали, что заседание уже закончилось, сановники разошлись, все решения приняты и требования предъявлять попросту некому.

Обескураженных декабристов окружили правительственные войска и открыли огонь по выстроившимся шеренгам. А восставшие просто стояли на площади, даже не пытаясь перейти к каким-либо действиям. Несколько выстрелов картечью со стороны правительственных войск рассеяли и обратили собравшихся в бегство.

Почему же восстание провалилось? Для удачи такого плана нужна безусловная готовность в нужный момент пролить кровь, а декабристы как раз кровопролития-то и не хотели. Трудно представить себе удачный мятеж, лидеры которого прилагают все усилия, чтобы никого не убить. А кровь-то все равно пролилась, правда, жертв было сравнительно немного: стороны стреляли с заметной неохотой, по возможности целясь поверх голов. Правительственным войскам нужно было просто рассеять мятежников, а не убивать своих же побратимов. Подсчеты историков показывают, что во время событий на Сенатской с обеих сторон, тем не менее, погибло около 80 человек. Разговоры о том, что жертв было примерно полторы тысячи, о кучах трупов, которые полиция ночью скидывала в Неву, — не более чем мифы куда более позднего времени.

Для расследования дела был создан специальный орган — «высочайше учрежденный Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 года». Комитет, в который Николай I назначил в основном генералов. Для вынесения приговора учредили Верховный уголовный суд, в который назначили сенаторов, членов Государственного совета и Синода.

Императору, заметим к его чести, хотелось осудить мятежников справедливо и по закону. Но, как выяснилось, подходящих законов попросту не было: в России никогда ничего подобного не происходило, и никто даже не предполагал, что подобное возможно! И вот, закона не было, а подсудимых-то много, и вина их заметно различалась. Поэтому Николай I поручает Михаилу Сперанскому — сановнику, известному своим либерализмом (заметим, кстати!), — разработать определенную систему, которая разрешила бы сложившуюся ситуацию.

Сперанский разбивает обвинение на 11 разрядов по степени вины, в каждом из которых составу преступления соответствует определенное наказание. Всех обвиняемых расписали по этим разрядам, и по каждому обвиняемому судьи, выслушав записку о силе его вины (нечто вроде обвинительного заключения), голосовали, соответствует ли подсудимый этому разряду и какую меру наказания ему назначить. Вне разрядов шли пятеро приговоренных к смертной казни. Впрочем, приговоры формулировались так, чтобы государь мог проявить милосердие и смягчить наказание.

Сами декабристы на суде не присутствовали и не могли оправдаться — им просто огласили готовый приговор. За это они потом упрекали власть: в более цивилизованной стране, мол, у них были бы адвокаты и возможность защищаться.

Осужденных на каторжные работы начали отправлять в Сибирь постепенно, небольшими партиями — везли на лошадях, с фельдъегерями. Первой партии, из восьми человек (из известных исторических личностей туда входили Волконский, Трубецкой, Оболенский), особенно не повезло: их отправили на настоящие рудники, на горные заводы, в стужу и трескучий мороз. Но тут, к счастью для декабристов, в Петербурге спохватились: если государственные преступники, носители опасных идей, разойдутся по сибирским рудникам, не проникнется ли вся сибирская каторга мятежным духом? Во избежание распространения заразных идей Николай I решает собрать всех декабристов в одном месте. Тюрьмы такого размера в Сибири не было — приспособили острог в Чите. Перевезли сначала восьмерых, кто уже страдал на Благодатском руднике, а остальных везли уже сразу туда.

Было тесно, как в бараках. Объекта здесь для каторжных работ не оказалось. Так что декабристов водили засыпать овраги на дорогах или молоть зерно на мельнице.

К лету 1830 года для декабристов построили новую тюрьму — в Петровском Заводе, попросторнее и с отдельными персональными камерами. Там тоже никакого рудника не было. Из Читы их вели пешком, и этот переход им запомнился как своего рода путешествие по незнакомой и интересной Сибири: некоторые набрасывали рисунки местности, собирали гербарии. Декабристам повезло еще и в том, что царь назначил комендантом генерала Станислава Лепарского, человека честного и добродушного. Он исполнял свой долг, но не притеснял узников и, как мог, облегчал их положение. В общем, понемногу мираж каторжных работ испарился, осталось только тюремное заключение в отдаленных районах Сибири.

В Сибири сложилась любопытная коллизия: лишенные дворянства, названные государственными преступниками, декабристы для местных жителей оставались аристократами — по манерам, воспитанию, образованию. А в эти края настоящих аристократов заносило редко, и декабристы стали своего рода местной диковинкой, их звали «наши князья» и относились с большим почтением. Таким образом, от того жестокого, страшного контакта с уголовным каторжным миром, который случался у ссыльных интеллигентов позднее, декабристов судьба и царь избавили. Пощадили.