От Византии до Орды. История Руси и русского слова - Вадим Кожинов

Однако уже столетие назад начались археологические исследования, все более ясно показывавшие, что на юго-восточной границе Руси IX — первой половины X века находились мощные крепости и огромные поселения Хазарского каганата; эта археологическая культура получила название салтово-маяцкой (по двум ее крупным памятникам). Особенно плодотворны были археологические работы 1930–1980-х годов, которыми руководили выдающиеся ученые М. И. Артамонов, И. И. Ляпушкин и добившаяся наибольших результатов С. А. Плетнева (она продолжает свою деятельность и поныне).

В 1989 году вышла книга С. А. Плетневой «На славяно-хазарском пограничье», в которой в той или иной мере подведены итоги многолетних исследований:

«Степи и лесостепи донского бассейна были в VIII — начале X в. заняты населением, создавшим… так называемую салтово-маяцкую культуру (которая, как сказано выше, на с. 3, тождественна культуре Хазарского каганата. — В. К.)… На всех трех крупных пересекающих эту территорию с севера на юг реках (Дону, Северском Донце, Осколе), а также на берегах более или менее полноводных их притоков постоянно встречаются остатки укрепленных и неукрепленных поселений — городищ и селищ… их известно уже около 300 (! — В. К.). Несомненно, особый интерес возбуждают при первом же знакомстве городища: величественные развалины белокаменных замков, расположенные на высоких прибрежных меловых мысах… крепости располагаются там на расстоянии 10–20 км одна от другой и создают, по существу, целостную линию мощных укреплений. Вплотную к этой линии с севера и запада подходили городища и поселения славян»^[206].

Чтобы яснее понять суть дела, следует увидеть эту «линию» на карте. Представим себе цепь из мощных крепостей, проходящую несколько южнее линии, на которой расположены современные города (с востока на юго-запад) Воронеж, Старый Оскол, Белгород, Харьков. Это «белостенные крепости, стоявшие на высоких мысах, с которых река контролировалась иногда на десятки километров…» (там же).

После тщательного изучения могильников вокруг крепостей С. А. Плетнева сделала следующий существеннейший вывод: «…хазарское пограничье… было заселено семьями, все мужское население которых несло воинскую службу… Военизация населения касалась… не только мужчин, но и женщин, многие из которых похоронены с оружием, воинскими поясами, сбруей и конями. В известной мере это население, несомненно, оберегало какие-то наметившиеся рубежи, поскольку, естественно, защищало свои личные владения от всевозможных вторжений. Однако основной (выделено мною. — В. К.) его функцией была не охрана пограничья, а проведение в жизнь наступательной политики каганата на западных и северо-западных соседей» (с. 278, 282), — то есть русские племена.

Стоит отметить, что все без исключения крепости расположены на правом (западном), то есть русском берегу Дона, Оскола и Северского Донца и, значит, имели, надо думать, не оборонительное, а наступательное назначение; это были своего рода плацдармы для нападений. Около крепостей (о чем еще пойдет речь) располагались железоделательные предприятия и мастерские для производства оружия…

Выше было отмечено, что летописи очень скупо говорят о борьбе с хазарами. Однако «каменная летопись», открытая археологами, говорит об этой борьбе недвусмысленно и со всей силой.

Нельзя не сказать, что уже известная нам цепь хазарских крепостей, воздвигнутых южнее «линии» Воронеж — Харьков, имела, по-видимому, продолжение на запад (точнее, юго-запад) — южнее «линии» современных городов Красноград — Днепропетровск — Кривой Рог. Еще в 1967 году С. А. Плетнева предположила, что здесь будет открыт «неизученный вариант салтово-маяцкой (то есть хазарской. — В. К.) культуры»^[207]. И позднее появились работы украинских археологов, подтвердившие этот археологический прогноз. Так, О. М. Приходнюк писал в 1978 году о городище Вознесенка на Днепре около Запорожья: «При сопоставлении археологических комплексов Вознесенки… с древностями степняков обнаруживается между ними значительная близость… Валы Вознесенского табора были сооружены из камня и земли. Городища с подобными укреплениями известны у племен салтово-маяцкой культуры» и т. д.^[208]. В 1981 году прогноз С. А. Плетневой подтвердил и другой украинский археолог, М. Л. Швецов. «В 1967 г., — пишет он, — вышла монография С. А. Плетневой, посвященная изучению памятников салтово-маяцкой культуры… В их числе „степной, неизученный вариант“, который занимает в основном территорию Нижнего и Среднего Поднепровья. Один из видов памятников этой культуры — так называемые грунтовые могильники… рассматриваются в данной статье»^[209]. Исследование «славяно-хазарского пограничья» в приднепровских областях продолжается. И трудно усомниться в том, что мощная «военная линия» Хазарского каганата, обращенная против Руси, уже полностью «открытая» в бассейнах Дона и Северского Донца, станет в конечном счете очевидной и в бассейне Днепра, — то есть вдоль всего пограничья Руси и каганата.

Согласно «Повести временных лет», «по смерти» Кия его подданных полян «нашли… хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали „Платите нам дань“; ко времени же прихода в Киев с севера Аскольда (то есть к середине IX века) „хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке с дыма“». В дальнейшем выясняется, что дань хазарам платили еще и радимичи — то есть в общей сложности примерно половина территории Руси, — половина, расположенная южнее среднего течения Оки и верхнего течения Днепра.

«Аскольд же и Дир… — повествует летопись, — стали владеть землею полян». По поводу этого летописного сообщения еще Н. М. Карамзин вполне уместно написал: «Невероятно, чтобы хазары, бравшие дань с Киева, добровольно уступили его варягам, хотя летописец молчит о воинских делах Аскольда и Дира в странах днепровских; оружие, без сомнения, решило, кому начальствовать над миролюбивыми полянами»^[210].

Могущее показаться простодушным утверждение Карамзина о «несомненности» войны Аскольда с хазарами на самом-то деле совершенно естественно. Через несколько десятилетий после Карамзина С. М. Соловьев, изложив летописные сведения о действиях Олега после его прихода в Киев («отправился Олег на северян… и не позволил им платить дань хазарам, говоря так: „Я враг их, и вам им платить незачем…“ Послал Олег к радимичам, спрашивая: „Кому даете дань?“ Они же ответили; „Хазарам“. И сказал им Олег: „Не давайте хазарам, но платите мне“» и т. д.), замечает; «…надо было бы ожидать враждебного столкновения Руси с последними (хазарами. — В. К.), но, как видно, до летописца не дошло предание об этом»^[211].