Битва дипломатов, или Вена, 1814 - Дэвид Кинг

Давайте обнимемся и обо всем забудем.

Царь Александр Меттерниху

Возвращение Наполеона в Париж заставило конгресс обратить внимание еще на одно неприятное обстоятельство: присутствие в Неаполе Иоахима Мюрата, все еще остававшегося королем. Мюрат по-прежнему был таким же неугомонным и развязным кавалеристом, способным на неожиданные и рискованные действия. Он явно собирался воспользоваться новой драматической ситуацией. 30 марта, когда конгресс был поглощен событиями во Франции, Мюрат призвал к объединению Италии и внезапно напал на папские владения.

Это был опрометчивый шаг, и многие советники отговаривали Мюрата. Жена Каролина первая убеждала его не предпринимать ничего такого, что могло бы нарушить договоренности с Австрией. «Мне от союзников ничего не надо, если все итальянцы хотят, чтобы я был их сюзереном», — заявил Мюрат.

Даже Наполеон возражал против вторжения в папские права. Он советовал Мюрату не делать этого, по крайней мере пока.

Для него было важно выиграть время. Мюрат должен оставаться на юге и держать австрийцев в напряжении относительно их итальянских территорий. Но Мюрат воодушевился успехами Наполеона и решил испытать свое счастье. Он был уверен, что преуспеет, как это уже случалось при Маренго, Аустерлице, Йене, Прейсиш-Эйлау и в других битвах, где кавалерист, предпринимая дерзкие атаки, играл ключевую роль в победах Бонапарта.

Талейран давно предупреждал дипломатов в Вене об опасности, которую представляет Мюрат. Теперь делать это ему стало легче. Агрессия Мюрата, говорил француз, «открыла глаза австрийцам и развеяла их сомнения».

И дело даже не в том, что Австрия наконец осознала угрозу, исходящую от Мюрата. Неаполитанский король совершил грубейшую ошибку. Австрия объявила войну и отправила в Италию стотысячную армию. Проблема Неаполя, как и предполагал Талейран, «скоро будет снята с повестки дня».

После Неаполя разрешатся и другие проблемы. «Нам останется лишь собрать все статьи, по которым достигнуто согласие, объединить их в один документ и завершить конгресс», — рассуждал Талейран. Князь больше всех был заинтересован в скорейшем подведении итогов. Его посольство осталось без средств. Ему удалось добиться финансовой помощи у Британии, но денег хватало только на самые необходимые расходы, счета оставались неоплаченными. Талейрану пришлось отправить домой многих сотрудников, в том числе шеф-повара и нескольких помощников. Наполеон тем временем лишил его статуса официального дипломатического представителя Франции.

Из Парижа уже ехали курьеры с бумагами о ликвидации миссии Талейрана, Дальберга, всей «дипломатической фаланги» во дворце Кауница. Французские дипломаты больше никого не представляли, кроме короля, бежавшего из страны.

В Вене крайне неприязненно стали относиться к Бурбонам, покинувшим Францию без малейшего сопротивления: у сторонников короля оказалась «заячья душа». Лорд Каслри говорил о них: «Королевские брехуны. Им бы только кричать Vive le Roi!» Это была реальная проблема. Талейран действительно считал: король должен был доказать, что он пользуется поддержкой народа. Ему нужно как можно скорее вернуться во Францию, и в любом случае королю не следует оставаться где-либо вблизи побережья. Это может создать впечатление, будто он готовится снова бежать в Британию.

Талейрана раздражало отсутствие вестей и от короля Людовика XVIII, и из министерства иностранных дел, перебравшегося из Брюсселя в Гент. Талейран не раз оставался предоставленным самому себе, но на завершающей стадии конгресса ему как никогда прежде была необходима связь с министерством.

Весна пришла в Вену раньше обычного, вдохнув в светскую жизнь еще больше энергии и энтузиазма, несмотря на то что в ней стали реже появляться сиятельные особы. Они предпочитали наслаждаться благоуханием цветущего парка Пратер или просиживать часами на совещаниях. Все внимание участников конгресса теперь было сконцентрировано на подготовке к войне. Миротворцы обсуждали назначение командующих, дислокацию войск, возможности расширения альянса, общую стратегию борьбы с Наполеоном.

«Если мы хотим добиться успеха, — писал лорд Каслри из Лондона, — нам нельзя полагаться на удачу; мы должны исключить любые риски и случайности. Мы должны делать все с исключительным размахом. Союзники должны собрать огромную силу и нанести сокрушительный удар, нахлынув во Францию со всех сторон».

Такой удар дорого стоит. После недавней войны немногие страны располагали достаточными ресурсами для новой крупномасштабной военной кампании. Все рассчитывали на финансовую помощь Лондона и смотрели на Британию как на богатую тетушку и ждали от нее подарков. Щедрые субсидии, конечно, помогли бы укомплектовать и вооружить армии и, кроме того, предотвратить мародерство, которым обычно занимаются голодные войска. Пруссаки в особенности зарекомендовали себя как «современные преторианцы», жаждущие мести.