Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу - Виктор Сонькин

Миф о Ниобе подчеркивал воинственный и мстительный характер Аполлона и его сестры Артемиды. Ниоба, дочь фригийского царя Тантала, пренебрегла традиционным праздником в честь богини Латоны (Лето), потому что у Латоны было всего двое детей, а у нее, Ниобы, целых четырнадцать. Дети Латоны, Аполлон и Артемида, отомстили за мать, перестреляв из лука всех детей Ниобы. Безутешная Ниоба превратилась в скалу, из которой сочится соленый источник; эту скалу до сих пор показывают в турецкой провинции Маниса (греческая Магнезия). Про внезапную смерть древние говорили, что человека сразила стрела Аполлона (если речь шла о мужчине) или Артемиды (о женщине).

В Палаццо Массимо, которое входит в состав Национального Римского музея, есть выразительная статуя одной из Ниобид (дочерей Ниобы), пораженной Артемидиной стрелой. Обнаженная девушка изогнута в предсмертной агонии и безуспешно пытается выдернуть из спины смертоносную стрелу. Эту статую нашли в садах на холме Эсквилине.

Еще одно очень римское здание стоит чуть дальше по Виа дель Театро Марчелло. Это церковь Сан-Никола-ин-Карчере («Святой Николай в тюрьме»). Именем популярного православного святого ее назвали греки, когда-то во множестве жившие в этом районе. Место, которое сейчас занимает церковь — между театром Марцелла, Капитолием и берегом Тибра, — в древности принадлежало овощному рынку (Forum Holitorium), о чем напоминает название улицы Виа дель Форо Олиторио, которая идет вдоль южной стены церкви и упирается в набережную.

Сан-Никола-ин-Карчере в XVIii веке. Гравюра Джузеппе Вази.

Церковь довольно древняя — возможно, она основана еще в VI веке. Большая же часть стен, дошедших до наших дней, относится к x и XII векам. Фасад в самом конце XVI века выстроил Джакомо делла Порта, кампанилой служит башня, оставшаяся от средневековых укреплений.

Чем необычна эта церковь, видно с первого взгляда: в ее стены вмонтированы античные колонны, а еще две одиноко торчат сбоку, между церковью и театром Марцелла. Когда-то на этом месте тесно, бок о бок, стояли три старинных храма, еще республиканских времен, но уверенно сказать, какой из них кому был посвящен, сейчас довольно сложно. Большинство специалистов считают, что с северной стороны от нынешней церкви (то есть справа, если смотреть на фасад) был расположен самый старый из трех храмов, храм Януса, построенный после первой морской победы римлян над Карфагеном в 260 году до н. э. С южной стороны (слева от церкви) стоял храм Надежды (Spes), тоже времен первой Пунической войны. Фрагменты этих двух храмов встроены в северную и южную стены церкви. И, наконец, на центральном месте, которое нынешняя церковь СанНикола-ин-Карчере перекрывает, стоял самый большой из трех храмов — храм Юноны Оберегающей (Iuno Sospita — как видим, опять связь с целительством).

Колокольня церкви когда-то была частью оборонительных сооружений семейства Пьерлеони — богатых еврееввыкрестов, скупивших или построивших лучшую недвижимость в округе. Через дорогу стоит еще один их особняк xi века, тоже с башней, а рядом с ним — развалины аркад (левая, плохо сохранившаяся, — из известняка, правая, с двумя арками, — из вулканического туфа). Эти аркады могли поддерживать крышу над куском Триумфальной дороги — маршрута, по которому победоносные полководцы двигались от городских ворот к Капитолию.

Известно, что в 90 году до н. э. храм Юноны был перепосвящен после сна, который приснился знатной плебейской даме Цецилии Метелле: женщины-де осквернили храм «непристойным и грязным ремеслом», а у подножия храмовой статуи обосновалась сука с выводком щенков. После усердных молитв и очистительных обрядов Юнона соблаговолила вернуться.

Римский храм Юноны Соспиты был второстепенным по сравнению со святилищем в городе Ланувии, примерно в тридцати километрах к юго-востоку от Рима. В пещере ланувийской рощи, посвященной богине, жила священная змея, которой ежегодно в праздничный день специально выбранная девушка приносила жертвенную лепешку. Если змея съедала лепешку, это считалось добрым предзнаменованием.

Между тремя храмами возле и внутри Сан-Никола-ин-Карчере и театром Марцелла когда-то стоял еще один храм, четвертый, посвященный Благочестию (Pietas). Понятие, заключенное в латинском слове, несравненно шире и сложнее, чем его традиционный русский перевод. В храме стояла первая в Риме позолоченная статуя. Ее поставил политик Ацилий Глабрий в честь своего отца, который, собственно, и дал обет воздвигнуть храм, но не успел его осуществить. Этот жест сыновней преданности как нельзя лучше отражал суть храма, потому что римская pietas едва ли не в первую очередь подразумевала уважение к родителям. Плиний Старший связывал место возведения храма с историей, которая казалась ему квинтэссенцией понятия pietas. Некогда на этом месте была тюрьма (может быть, это память о ней звучит в названии церкви СанНикола-ин-Карчере, а может быть, дело в том, что античные развалины в подземелье церкви когда-то приняли за Мамертинскую темницу). В тюрьме сидела одна женщина низкого происхождения. Каждый день дочь этой женщины, только что сама ставшая матерью, приходила навестить узницу; каждый день стражники обыскивали посетительницу, чтобы та не вносила в тюрьму никакой еды. В конце концов дочку поймали за тем, что она кормила мать собственным молоком. Пораженные такой демонстрацией дочерней преданности, тюремщики отпустили узницу и назначили всему семейству пожизненную государственную пенсию.

Уже в античности существовала и более скандальная версия, в которой речь шла не о матери, а о заключенном в темницу отце (чаще всего в этих легендах его зовут греческим именем Кимон). В эпоху Возрождения и барокко тема «Отцелюбие римлянки» приобрела огромную популярность, особенно у голландских и фламандских художников: она давала возможность изобразить благочестивый сюжет на рискованном изобразительном материале. Рубенс обращался к ней несколько раз (одна из этих картин — в Эрмитаже).