Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу - Виктор Сонькин

Храм Юпитера Всеблагого и Величайшего не был единственным храмом на Капитолии — он даже не был там единственным храмом Юпитера! Храмов Юпитера на Капитолии было целых три. Право старшинства принадлежало святилищу Юпитера Феретрийского — по легенде, старейшему не только на Капитолии, но и вообще в Риме. Основал его сам Ромул, когда во время битвы с племенем ценинцев победил их вождя Акрона и снял с него доспехи. Это, собственно, и была главная функция небольшого храма — хранить так называемые тучные доспехи (spolia opima). «Тучными» считались только те доспехи, которые римский полководец в бою лично снял с вражеского полководца. За всю римскую историю после Ромула такое происходило лишь дважды: в 437 г. до н. э. Корнелий Косс добыл броню этрусского вождя Толумния, родом из уже знакомого нам города Вейи, а в 222 году до н. э. Марк Клавдий Марцелл победил в единоборстве галльского полководца Бритомарта. В храме, судя по всему, не было даже статуи бога — только доспехи, скипетр и священное огниво. Монета времен Юлия Цезаря изображает Марцелла с добытыми доспехами возле храма, вероятно, именно этого. Но где именно на Капитолийском холме он стоял — сказать невозможно.

Доспехи. Рисунок XIX века.

На заре императорской эры, если верить беглому замечанию греческого историка Диона Кассия, императору Августу было даровано право «назначать» доспехи тучными и самолично вносить их в храм Юпитера Феретрийского. Между тем для Августа самым важным храмом Юпитера на Капитолии был храм Юпитера Громовержца. Дело в том, что Август очень боялся грозы, а во время испанской кампании едва не погиб: молния ударила в его носилки и убила раба-факелоносца. В честь чудесного спасения Август посвятил Юпитеру Громовержцу храм со стенами из больших мраморных блоков и роскошными статуями внутри и снаружи. Это не спасло императора от бронтофобии (так по-научному называется страх грозы): стоило небу нахмуриться, он тут же напяливал на себя тюленью шкуру, которая якобы защищала от удара молнии.

Историк Светоний рассказывает, что однажды Августу явился во сне Юпитер и посетовал на то, что роскошный новый храм отнимает славу у главного капитолийского святилища. Август, не просыпаясь, ответил, что Громовержец — всего лишь привратник Юпитера Капитолийского, а наяву тут же приказал украсить крышу нового храма колокольчиками, какие обычно вешают у дверей. Бетонное основание, вероятно относящееся к этому зданию, было найдено возле Виа ди Монте Тарпео.

В 1939 году, при строительстве галереи между корпусами Капитолийских музеев, был обнаружен еще один удивительный храм, который сохранился благодаря наслоениям скрывших его поздних зданий. Нашли даже культовую статую бога — с козой и со стрелами в руке. По статуе и по расположению развалин ученые установили, что это храм Вейовиса, бога неясного происхождения, функций и этимологии, о котором даже античные книжники не могли сказать ничего определенного. Он представлял собой то ли один из ликов Аполлона, то ли молодого Юпитера, то ли анти-Юпитера; во всяком случае, комментаторы сходились на том, что бог этот был скорее злой, чем добрый. Его чтили, ему приносили жертвы не для того, чтобы он пекся о благополучии народа, а чтобы не творил зла. Жутковатую, хотя не вполне понятную деталь сообщает книжник Авл Геллий: в жертву Вейовису приносили козу «по человеческому обряду» (ritu humano).

То, что осталось от храма Вейовиса, можно увидеть в подземелье Палаццо Сенаторио. Удивительная особенность храма — его целла (внутренний зал), ширина которой почти вдвое превышает длину. Вероятно, архитектор был вынужден пойти на это нетрадиционное решение из-за пространственных ограничений.

Древние авторы указывали, что храм Вейовиса стоит «между двух рощ», inter duos lucos. Дело в том, что на каждой из двух вершин Капитолийского холма находилась священная роща. Южная вершина называлась собственно Капитолийской; северная называлась Arx, «крепость».

Крепость

От зданий, стоявших на северной вершине Капитолия, не осталось никаких следов. По крайней мере, во время строительства Алтаря Отечества («пишущей машинки») ничего существенного найдено не было. Возможно, какие-то остатки древних строений сохранились под церковью Санта-Мария-ин-Арачели. Эти два здания — церковь и Алтарь Отечества — покрывают практически всю территорию капитолийской крепости.

Крепость — в первую очередь оборонительное сооружение. Она сохраняла военное значение по крайней мере до I века н. э., но самая известная стычка произошла там в 387 году до н. э. В тот год, по преданию, у цизальпинских (т. е. «живущих по нашу сторону Альп») галлов, населявших нынешнюю Северную Италию, возник конфликт с римскими эмиссарами. Не умея или не желая решить дело дипломатическими способами, галлы бросились в поход на Рим. Это было так неожиданно, что среди римлян началась страшная паника. Бросая пожитки, дома, престарелых родственников, римляне толпой хлынули из Города в окрестные деревни и этрусские поселения. Мужчин осталось так мало, что Рим было решено сдать без боя, окопавшись на Капитолии.

Предводителя галлов звали Бренн. Он вошел во все словари крылатых слов благодаря фразе «Горе побежденным» (Vae victis). Ее он якобы произнес, положив тяжелый меч на чашу весов, которую римляне в качестве дани должны были уравновесить золотом. Кельтское слово брен или бран означает «ворон»; распространенная ирландская фамилия Бреннан восходит к тому же корню.

«Горе побежденным!» Французская гравюра конца XIX века (художник Поль Леюгер).

Знатные старики добровольно остались в незащищенном городе, обрекая себя на мученическую смерть, чтобы не ухудшать боеспособность защитников отечества. Галлы вошли в Город, но действовали осторожно, подозревая подвох, и на штурм не решались. В одну из ночей галльские лазутчики смогли пробраться к Крепости так тихо, что их не услышали ни сторожа, ни даже собаки, испокон веков охранявшие весь Капитолийский холм. К счастью для римлян, врагов почуяли гуси. Эти птицы были посвящены богине Юноне, и только потому оголодавшие солдаты их до сих пор не съели. Разбуженные гусиным гоготом римляне бросились в контратаку и, находясь в стратегически выгодном положении, быстро сбросили галльский авангард с холма. Во главе римского гарнизона оказался бывший консул Марк Манлий Капитолин.

У Манлия в Крепости был фамильный дом (поэтому его и звали «Капитолин»). Но прошло несколько лет, и место, где он жил и где снискал славу, стало местом его гибели. Вот как это произошло.