Афанасий Никитин. Время сильных людей - Кирилл Кириллов

С первыми лучами солнца из городских ворот гордым лебедем выплыл паланкин — ажурная беседка на шестах, украшенная золотом и резьбой по слоновой кости. Ее несли двенадцать обнаженных слуг. Впереди бежали два мальчика-служки в белых тюрбанах и белых набедренных повязках — разгонять воловьи упряжки нерасторопных крестьян. Следом шел священник-брахман невысокого ранга, нараспев читающий молитвы. Но не ради соблюдения обрядов, а скорее для пригляду. За брахманом шагали двенадцать молчаливых воинов-огнепоклонников с длинными черными бородами и мечами на обнаженных плечах. Изнутри экипаж был завешен легкой, но достаточно плотной материей, чтобы укрыть его нутро от любопытных и не всегда уважительных взглядов.

В паланкине ехали приодевшийся, вымытый и умащенный ароматными маслами Афанасий и Лакшми, кутавшаяся в полупрозрачный кусок ткани, схваченный на плече застежкой в виде жука с драгоценными камнями вместо глаз. Волосы ее были стянуты на затылке в плотный узел, в ушах огромные серьги, в носу маленький камушек. С ногами расположившись на скамейке, она прильнула маленькой головкой к могучему плечу сына кузнеца и затихла, блаженно жмурясь, ровно кошка. Разве что не мурлыкала.

Он же смотрел через щелку между шторами на буйство красок за окном, но не замечал их. Его хождение подходило к концу. Бог помогал ему, отводя опасности и посылая навстречу нужных людей. Опасности оборачивались легкими прогулками. Разве что Михаил? Ну, так это к нему Бог оказался неблагосклонен, а не к Афанасию. У самого-то купца за все время даже ни одной серьезной раны. Ну, обнесли один раз, но с кем не бывает? Иные купцы специально воровские расходы в ожидаемую прибыль закладывают. Свезло по всем статьям, считай. И все равно на душе было тревожно.

Лакшми как-то слишком быстро все решила за него. Даже не решила, а наметила цели и вверила ему свою судьбу: давай, мол, владей, веди, защищай, увози. Не то чтоб он был против, о такой женщине можно было только мечтать, и ночью она не раз ему это доказала, но… В чужой земле, с тайным заданием, которое взвалил себе на плечи самолично… Ведь достать рецепт — еще полдела. Нужно доставить его обратно в Тверь. Одному-то не просто, а с женщиной, которую кормить и защищать? А если еще брахманы местные или огнепоклонники осерчают и погоню снарядят? И ведь снарядят. Предстоятельница Шивы, нареченная жена Вишну, а Брахме она вроде как матерью приходится, исходя из такого родства. В общем, не отпустят ее просто так. Он опасливо взглянул на мечи в руках воинов-огнепоклонников.

И его ведь тоже не помилуют, если поймают.

К тому же явно влип он в какой-то заговор против захвативших Индию хорасанцев, который вполне способен привести к войне. Вот надо оно ему?

Словно почувствовав тяжесть его дум, Лакшми открыла глаза, потянулась и потерлась лбом о грубую ткань его рубахи, выстиранной и залатанной служительницами танцовщицы.

— Тебя что-то беспокоит?

— Да как-то… Что-то… — не стал врать он, но и смелости выложить все начистоту не набрался, конечно.

Лакшми тревожно встрепенулась. Посмотрела в щелочку, надеясь найти там причину его беспокойства. Но за окнами были только джунгли. Она повернула к нему свое прекрасное лицо, по-лебединому выгнув длинную шею. Заговорила. Очарованный Афанасий даже не сразу понял смысл ее слов.

— Что? — переспросил он.

— Не так что-то в деревне, — повторила она медленно, видимо списав его непонятливость на плохое знание местного языка. — Здесь обычно стоит стража, а сейчас никого. И будка караульная поломана.

Афанасий откинул занавесь и выглянул. Действительно, будка, хотя одно название — будка, а на самом деле несколько бамбуковых палок под соломенной крышей, сплющенная и смятая валялась на боку, словно приняв на себя удар таранной машины или… выстрел в упор из пушки. Вон, и подпалины, с пороховыми схожие. Будто поставили орудие да в упор саданули. Смешно — из пушки по воробьям. Сочная трава вокруг была примята, а на посыпанной песком дорожке виднелись бурые пятна. Кровь?

— Эй, стойте! — закричал Афанасий, откидывая полог.

Не дожидаясь, когда слуги остановятся, он выпрыгнул из носилок. Присел на корточки и потрогал рукой бурое пятно. Принюхался. Правда кровь. Уже подсохшая, но достаточно свежая. День-полтора как пролита, не более.

Бородатые воины столпились вокруг него. Поняв, в чем дело, быстро вернулись к паланкину и окружили его, взяв мечи на изготовку. Афанасий вернулся к уже поставленному на землю экипажу.

— Что там? — спросила Лакшми, отодвигая занавесь.

— Нехорошо, — мрачно ответил Афанасий. — Если был караул, то весь вышел. Покойников не видать, но боюсь, кончили их, а потом в лес утащили. — Он набрал в грудь побольше воздуха. — Кровь там. Может, обратно вернешься?

— Куда?

— В храм, куда ж еще? За стены надежные, под охрану.

— Нет, я тебя одного не отпущу! — воскликнула она.

Он посмотрел на нее и понял: не отпустит. Настоит на своем. «Вот черт», — подумал купец и украдкой перекрестился. Теперь не только о себе, но еще и о ней беспокоиться придется. Хотя если ее в храм отправлять, так и воины с ней уйдут. А с дюжиной таких головорезов, как эти огнепоклонники, куда как спокойнее.