Елена Прекрасная. Красота губит мир - Наталья Павлищева

Обеим сторонам война стала казаться бессмысленным убийством, но остановиться они уже не могли. Приам отдал за тело Гектора большую часть казны, сама Троя давно не получала былых доходов и сама была на грани разорения, конечно, с ней оставалось еще очень много золота, но не было никакой гарантии, что его удастся взять. С другой стороны, у троянцев не было никакой надежды, что ахейцы скоро уйдут, а в городе уже откровенно не хватало ни еды, ни даже воды. Потеряв героя, ахейцы на время притихли, но никуда не ушли. Они не могли взять стены города, но основательно перекрыли все пути подвоза к нему продовольствия.

Но Парису было не до того, он поглядывал на всех свысока, как истинный герой, даже не замечая, что на него самого косятся недовольно даже после убийства Ахилла. Все слишком хорошо помнили, что он был виной всех нынешних бед.

Может, потому и не слишком жалели, когда и до Париса долетела со стороны ахейцев отравленная стрела? По тому, как быстро вспухла рана и стала почти черной, поняли, что жить Парису уже недолго. Спасти его могла бы бывшая жена нимфа Энона, знавшая много лекарственных средств и противоядий.

И тогда Геликаон с отрядом троянцев сумел пройти к лесам на Иде и пронести туда раненого Париса. Это было сродни подвигу, но ахейцы даже не слишком обратили внимание, они тоже потеряли боевой запал и теперь бились вполсилы и охраняли подходы к городу тоже плохо.

Нимфа старалась не думать о том, что творится в Трое. Она ненавидела этот город и все, что с ним связано. Энона уже который день оплакивала своего убитого Парисом сына. Ее отец речной бог Ксанф пытался, как мог, развеселить дочь, но как можно развеселить мать, у которой погиб ее единственный любимый сын, да еще и будучи убитым собственным отцом!

И вот к этой несчастной Эноне притащили умирающего Париса с просьбой о помощи.

Женщина даже не сразу поняла, о чем ее просят. Парис смертельно ранен? Так и должно быть! Кто-то отомстил убийце за его сына.

Губы Париса дрожали:

– Только ты можешь меня спасти…

– Нет! Уйди! Тебя ждет смерть, медленная, мучительная… Нет!!! – Энона упала на колени, сжав голову руками, зарыдала, забилась в слезах.

Геликаон покачал головой:

– Ты спасала любого… Я никогда не видел, чтобы ты отказала в помощи, Энона. Неужели ты не можешь простить Париса или хотя бы на минуту забыть о его поступке? Неужели обида за столь давнюю измену до сих пор так горяча?

У женщины вдруг высохли слезы, она подняла голову, глядя на Геликаона широко раскрытыми, полными ужаса глазами:

– Забыть? Ты просишь забыть?! Что, Геликаон? Если бы он просто бросил меня даже с сыном ради другой… привез сюда ее всем на потеху и мучения… если бы обидел только меня…

Геликаон хотел сказать, что троянцы не любят Париса, однако смерти ему не желают, но не успел. Энона горько усмехнулась, ее глаза горели странным огнем, и было непонятно, чего в этом пламени больше – ненависти или все же горькой муки любви.

– Но его любовница, распутная женщина, которую он притащил из-за моря, соблазнила нашего сына! И он убил сына! Уби-и-ил, – стонала она, раскачиваясь из стороны в сторону, – убил нашего сына ради продажной женщины!

– Что?! – обомлел Геликаон. А Парис силился приподняться с земли, протягивая руку к Эноне:

– Я… не знал, что это он…

Энона встала в полный рост, нависла над лежащим Парисом и сидевшим Геликаоном:

– А если бы это был не Кориф, а чей-то другой сын?! Из-за женщины, готовой лечь в постель с любым, кто позовет, ты можешь убить человека?! Ты недостоин жить сам! И не из-за предательства, а из-за готовности приносить в жертву распутнице сыновей Трои!

Парис застонал, откинувшись на спину. Но стон был явно не из-за телесных мучений, а из-за понимания содеянного. Его вернули в Трою умирать.

Энона смотрела вслед троянцам сухими страшными глазами. В них не было слез, слезы превратились в кровь, по капле вытекающей из страдающего сердца. Она раскачивалась из стороны в сторону, обхватив голову руками.

Я не могу! Ну почему же я не могу?! Почему любовь никак не остынет в моей груди?! Столько лет прошло, но под седым пеплом все тлеют горячие угольки… Афродита, почему любовь бывает проклятием?!

Энона поняла, что не сможет оставить погибать без помощи предавшего ее и сына Париса. Она метнулась в город. Теперь было все равно, с кем останется Парис, кого он будет любить. Энона не простила только убийство сына, остальное покрылось горячим пеплом.

Парис едва дышал, он попытался улыбнуться:

– Ты все же пришла…

– Молчи, не трать силы, они тебе нужны, чтобы выжить.

– Не… стоит… я знаю, что… умру… знаю… Посиди рядом…

Каждое слово давалось с большим трудом, но ему так хотелось попросить прощения у обиженной Эноны!

– Прости… меня…

Лоб Париса был в испарине, волосы слиплись, дыхание частое и хриплое.

Елена смотрела на ту, которую Парис бросил ради нее, и понимала, что женщина по-настоящему любит бывшего мужа до сих пор, даже после страшной трагедии с сыном любит… Она пыталась найти и в себе хоть искру того пламени, что заставило бежать из Спарты в Трою, искала и не находила. Если искра и была, то ведь искры долго не живут, либо разгораются в пламя, либо гаснут, оставив всего воспоминание…

Действительно, оказалось поздно, хотя если бы Энона и принялась лечить Париса сразу, едва ли что вышло. Отравленные стрелы оставляют мало надежд на жизнь.

Парис умирал долго и мучительно. Он не искал взглядом ту, из-за которой погибал, которая стала поводом для стольких бед, гаснущим взором Парис смотрел на свою первую и настоящую любовь, не страсть, подаренную Афродитой, а любовь – Энону. А та, не отрываясь, смотрела в глаза умирающему мужу. По ее щекам текли слезы, но Энона не замечала, она даже не видела нынешнего Париса, перед взором несчастной женщины вставал тот, что впервые обнял ее на берегу реки, а возмущенный отец с силой плеснул на них волной. Тогда они бросились на колени перед богом реки, и он смилостивился, но обещал, что если только Парис причинит боль его дочери!..

Причинил, и речной бог ничего не сделал предателю, дочь упросила…

А теперь этот обидчик умирал, и Энона готова отдать свою жизнь взамен его, она даже просила об этом, но боги не приняли такую жертву, каждому свое время. Парису пора уходить в царство Аида. Там он расскажет Корифу, что любовь к Елене никому не принесла счастья, и попробует вымолить прощение у сына.

Взор Париса затуманился и дыхание прекратилось. Самый красивый сын Приама окончил свой жизненный путь…

Энона поняла, что дольше оставаться во дворце не может, она встала и, не глядя ни на кого, вышла прочь. Елена дернулась следом, сама не зная зачем и что скажет. Ее остановила рука верной Эфры:

– Не трогай ее. Это ее муж умер, а не твой. Твой под стенами Трои…