Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

– Тут нужно время. Возможно, все еще и наладится… Себастьян, я много слышала о Селии. – Барти настороженно поглядела на него. – Насколько понимаю, ваши дружественные отношения восстановились?

Себастьян бросил на нее сердитый взгляд. Вопрос Барти вдруг сделал его прежним Себастьяном: нетерпимым и неуживчивым.

– Между нами существовала… определенная степень недопонимания. Мы ее преодолели. И я очень рад восстановлению нашей дружбы.

– Я тоже очень рада, – призналась Барти, слегка поцеловав его в щеку. – И Иззи тоже.

– Как она тебе? По-моему, она здесь счастлива.

– Не то слово. Она очень счастлива. Ей нравится ее работа, она в восторге от Нью-Йорка. У нее появились друзья. Мы с ней прекрасно ладим, а Дженна души в ней не чает.

– А где сейчас Дженна? В доме слишком тихо.

– Тихо, поскольку сейчас ее здесь нет. Она у своей подруги Кэти. Скоро вы увидите эту девочку. Она поедет с нами в Саутгемптон. Она ездит с нами почти везде, – со вздохом добавила Барти.

– Тебе она не нравится?

– Я бы так не сказала. Дженне с ней хорошо. Вы же знаете: за единственного ребенка всегда беспокоишься.

– Я никогда не беспокоился об Изабелле.

– Думаю, да. Бедняжка Иззи… Себастьян, не хмурьтесь. Я пошутила. Отец Кэти завтра привезет их обеих, а потом уже мы поедем в Саутгемптон. У них в школе праздник и…

– Ее отец? – переспросил Себастьян.

– Да. Он вдовец.

– Приятный человек?

– Очень приятный, – торопливо ответила Барти, стараясь не встречаться с Себастьяном глазами.

– Барти, я чувствую… здесь все не так просто.

– Да. Не все. В общем, он… – Барти попыталась отшутиться, однако Себастьян испытующе смотрел на нее. – На самом деле вы правы. И я очень рада, что вы познакомитесь с Чарли. Мне хочется услышать ваше мнение о нем. Так сказать, in loco parentis[9].

– Барти, это уже так серьезно?

– В какой-то мере да. Он… Словом, он сделал мне предложение.

* * *

Она и сейчас не могла в это поверить. Шок от случившегося был настолько глубоким и всеобъемлющим, что наутро ее трясло. Она сама не понимала, как это с ними произошло. Как они очутились в одной постели? Как она позволила то, что сейчас, оглядываясь назад, представлялось ей бесконечной глупостью? Барти ругала себя за легкомыслие. И в то же время, опять-таки задним числом, понимала: нечего пытаться делать вид, что это ей не понравилось. Понравилось, и еще как. Конечно, нельзя сказать, чтобы она была на седьмом небе, но она и не ожидала там оказаться. Удивительный секс остался в иной жизни и в другой стране. Удивительный секс у нее был с Лоренсом. Это была ее недосягаемая вершина, ее заповедный уголок. Там хранилось ее счастье, ее чудо, абсолютная удовлетворенность. А зримым напоминанием о той жизни была Дженна.

Но сейчас, двенадцать лет спустя, она была одинока. Знакомство с Чарли высветило ее одиночество, напомнило ей, сколько вечеров она просидела в одиночестве и не с кем было поговорить о работе, проблемах, горестях и радостях, победах и провалах. Не с кем было поделиться надеждами и планами. А сколько ночей она лежала одна в громадной кровати спальни в Саут-Лодже или дома, на Манхэттене, где кровать была поменьше? И везде одна, лишенная мужской ласки, незаметно стареющая. А сколько дней, недель и лет провела бок о бок с Дженной – ее любимой, удивительной, но неизбежно взрослеющей дочерью? И сколько лет ей еще придется провести в полном одиночестве, когда Дженна вырастет и уйдет в свою жизнь?

Барти не испытывала особого желания ложиться с Чарли, и случившееся застигло ее врасплох. Они вернулись с обеда в ее манхэттенский дом. Утром они собирались поехать в Саутгемптон. Судя по тишине, девочки уже спали, Мария тоже. Тишина. Поздний вечер. Опасное время.

– Хочешь выпить на сон грядущий? – спросила Барти.

– Не откажусь.

– Бурбон? – Барти очень нравился бурбон.

– Да. Я знаю, где его искать, и сам налью.

– Отлично. Жду тебя в гостиной.

Барти включила радиолу, сбросила туфли и с ногами уселась на диван. Чарли принес бутылку и две стопки.

– Какое чудо!

– Тебе нравится? Это Гайдн.

– Я не про музыку. Про тебя. Какая ты… спокойная.

– А разве обычно я не бываю спокойной?

– Нет, – совершенно серьезным тоном ответил Чарли. – Нет, Барти. Я всегда улавливаю твою настороженность ко мне.

– Тебе показалось, – слегка засмеявшись, возразила она. – Чарли, ты не вызываешь у меня никакой настороженности.

– Наверное, все-таки вызываю, – сказал он, подавая ей стопку. Затем сел рядом и легонько поцеловал Барти. – И даже знаю, что тебя настораживает.

– И что же?

– Память о Лоренсе. В тебе вдруг пробуждаются воспоминания, ты начинаешь с ними сражаться и ненавидеть меня за то, что я их всколыхнул.

Чарли был прав. Он умел читать ее, как открытую книгу. В тот вечер Барти достаточно выпила и могла сказать об этом вслух.

– Помнишь, когда ты впервые оказался в Саут-Лодже? Ты ведь тогда верно почувствовал, как я отношусь к твоему появлению. Мне показалось, что ты меня знаешь. Причем хорошо знаешь.

– А как, тебе кажется, ты меня знаешь?

– Я совсем тебя не знаю, – ответила Барти, откидываясь на спинку и настороженно глядя на Чарли. – Я обнаружила, что совсем тебя не знаю. Чарли Паттерсон, ты для меня темная лошадка.

– Неужели? – удивился он, и его глаза за стеклами очков погрустнели. – Я изо всех сил стараюсь не быть темной лошадкой. На самом деле я очень простой парень. В основном кручусь-верчусь, вожусь с Кэти, стараюсь выполнять свою работу… – Он замолчал, потом заговорил снова, устремляя слова в полумрак гостиной, наполненный музыкой. – Получается, ты даже не узнала бы, что я тебя люблю?

– Нет, – ответила изумленная Барти. – Нет, Чарли, не узнала бы.

Правда, на следующий день она поняла, что это не совсем так. Она догадалась бы, или, по крайней мере, у нее возникли бы подозрения на этот счет.

Чарли отодвинулся. Он избегал смотреть Барти в глаза.

– А я знаю. Не хотел, чтобы так получилось. Для меня это было слишком трудно и даже невозможно.

– Почему невозможно? – искренне удивилась Барти.

– Барти, не притворяйся дурочкой. У тебя все равно не получится.

– Извини, Чарли, но я действительно ничего не понимаю. Ты уж лучше объясни.

– Ты очень богатая, очень влиятельная женщина. Ты вполне могла бы спрятаться за фасадом деловой женщины, в одиночку воспитывающей Дженну. Ты могла бы и дальше устраивать девчонкам потрясающие уик-энды с катанием верхом и хождением под парусом. Но мы оба знаем, что это не настоящая ты.