Варяги и Русь. Разоблачение «норманнского мифа» - Степан Гедеонов

Первобытное племенное деление Руси проглядывает и в сказании о Словене и Русе, как о прародителях русского народа. Следы предания, на котором основана эта басня, восходят к X веку, до времен Игоревых.

И у иноземных писателей встречаем намеки на этот самый исторический факт. Константин Багрянородный называет Новгород внешней Русью, выражение крайне счастливое и без сомнения переводное; у Нестора его уже не находим; в позднейших летописях говорится о верхних землях: «Изяславъ да дары Ростиславу что отъ Рускыи земле и отъ всихъ царьскихъ земль, а Ростиславъ да дары Изяславу что отъ веръхнихъ земль и отъ варягъ». Из арабских писателей, коих известиями, однако, трудно пользоваться, потому что под именем славян они часто разумеют волжских болгар, Масуди (943 по P. X.) причитает ладожан, т. е. новгородцев, к русским племенам и знает, что словене и русь обитали в особом квартале города Итиля под управлением одного общего судии и служили вместе в хазарских войсках. К тому же источнику относим и смущавшую Эверса терминологию исландских саг, отличающих Русь от Гардарикии. Под названием Гардарикии они понимали всю Русь вообще; под названием Голмгарда Новгородскую область, словен. Собственную Русь, в племенном смысле, они называли Кенугард, т. е. Киевской областью, а в историях баснословных или позднейшего времени Русью. Отсюда, наконец, и двойное название руси у литовских племен; они понимали словен под именем kreewy; русь под именем gudai.

Ни летопись, ни история не знают на Руси двух друг другу противоположных народностей, скандинавскую и славянскую.

Делению руси на словен и на собственную русь отвечает у прочих славянских народов деление полабов на оботритов и лутичей, моравы на мораву и словаков, иллирийских словен на хорутан и словенцев. Но если в племенном значении словене противополагаются руси, в общем смысле они русь, как в общем смысле словаки морава, как мизийские словене болгары, иллирийские словенцы хорутане. Для Нестора русью являются все восточные племена, говорившие словенским наречием: «Се бо токмо словенескъ языкъ въ Руси: поляне, деревляне, ноугородьци, полочане, дреговичи, съверъ, бужане, зане седоша по Бугу, после же велыняне». О Новгороде он не мог бы сказать: «Отъ техъ (варяг) прозвася Русская земля, новугородьци», если бы действительно имя руси не было, в общем смысле, принадлежностью как южных, так и северных племен. Отсюда и выражение о Ярополке: «Слышавъ же се Володимеръ въ Новегороде, яко Ярополкь уби Ольга, убоявся бежа за море; а Ярополкь посадники своя посади въ Новегороде, и бе володея единъ въ Руси». По словам Всеволода Георгиевича, Новгороду следовало старейшинство во всей Русской земле.

Как общее достояние всей словено-русской народности в сношениях с иноземцами употребляются исключительно имена русь и русин. Олег, Игорь, Святослав договариваются с греками от имени руси, русин противополагается христианину. У Адама Бременского Новгородская область именуется Русью. В любекской привилегии императора Фридриха I в 1187 г. новгородцы названы русью. У Гельмольда на берегах Балтики русь. В латинском тексте договоров Новгорода с Любеком и Готландом новгородцы именуются русью.

Смоляне, отличаемые, как и новгородцы, от собственной руси в летописи, названы русью в договорах 1229 г. с Ригою.

В новгородской летописи под 1314 г.: «Избиша корила городчанъ (т. е. новгородцев), кто былъ руси въ корельскомъ городе».

При выселениях русь всегда сохраняет общее народное имя; так — галицкие и венгерские русины; Русь Пургасова — в мордовской земле.

Из этих двух исторических данных о делении руси на словен и на собственную южную русь и, с другой стороны, об общности имени русь для всех словено-русских племен мы можем составить себе довольно верное понятие о значении имени Русь до Нестора и в эпоху его.

Как народное, оно принадлежность всех славянских племен, входивших в состав словено-русского союза. Только этим именем отличает себя русский народ в сношениях с иноземцами.

Как племенное, имя Руси принадлежит южным племенам, искони признававшим старейшинство Киева; сначала только полянам, древлянам, северянам и, кажется, южным дреговичам; впоследствии и прочим, с ними слившимся югославянским народностям.

В теснейшем смысле Русью именуются только поляне и Киев; русский синоним киевского; Киев был настоящим центром Руси. Мы читаем у Нестора: «Бе единъ языкъ словенескъ: словени, иже седяху по Дунаеви, ихъ же прияша угри, и марава, чеси, и ляхове, и поляне, яже ныне зовомая русь». И далее: «А словенескъ языкъ и рускый одинъ, отъ Варягъ бо прозвашася русью, а первое беша словене: аще и поляне звахуся, но словеньская речь бе». Олег назван русским князем в смысле киевского, старшего: «А отъ перваго лета Михайлова до перваго лета Олгова русского князя, летъ 29; а отъ перваго лета Олгова, понеже седе въ Киеве, до перваго лета Игорева летъ 31».

Значением имени русь определяется и соответствующее ему словенское.

Словенами, в общем смысле, именуются славянские племена, признававшие областное старейшинство Новгорода, т. е. новгородцы с их подразделениями на псковичей, ладожан, новоторжцев; полочане и, быть может, верхние дреговичи; по крайней мере, при выступлении в поход из верхних земель в войсках варяжских князей не упоминается ни о полочанах, ни о дреговичах; они должны быть сокрыты под общим названием словен.

В теснейшем смысле словенами именуются одни новгородцы.

Таково было древнейшее этнографическое деление Руси до половины XI столетия; Нестор знал о нем по преданиям и по дошедшим до него прежним запискам; в летописи деление на племена прекращается со смертью Ярослава; встречающиеся в известиях XII столетия племенные названия являют уже чисто географический характер. Причиной прекращения древнего порядка деления на племена было, с одной стороны, введение христианской веры, сравнявшей религиозные отличия племен посредством одинакового уничтожения народного и племенного языческих богослужений; с другой, возникшее отсюда (на размножении княжеского рода и колонизации северо-восточного края основанное) развитие вотчинного начала. Уже при Несторе имена словен, полян, северян сменились названиями Новгорода, Киева, Чернигова; по мере размножения новых центров княжений (в Ростове, Смоленске, Суздале и т. д.) русское имя, как принадлежность собственно днепровских земель, переходит из племенного в территориальное; отсюда неизвестные Нестору выражения его продолжателей: «Иде архепископъ новегородьскыи Нифонтъ въ Русь, позванъ Изяславомъ и Климомъ митрополитомъ». «Въ тоже лъто поиде Гюрги съ сынми съ своими, и съ ростовци, и съ суждалци, и съ рязанцы, и со князи рязаньскыми въ Русь». «Се ся уже тако створило, князь нашь убьенъ, а детей у него нету, сынокъ его въ Новегороде, а братья его въ Руси». Название Руси все более и более сосредоточивается на одном Киеве; в конце XII столетия является для Киева особое имя русской области: «Да то ты, а то Киевъ и русская область». Русским именем отличаются киевские князья от черниговских: «И прииде ту вся земля Половецькая, и вси ихъ князи, а изъ Киева князь Мстиславъ со всею силою, а изъ Галича князь Мстиславъ со всею силою, Володимеръ Рюриковичъ съ Чернеговци, и вси князи рустіи и вси князи чернеговскии». Русским именем ругается Владимир Галицкий киевлянину Петру Бориславичу: «Поеха мужь Рускый объимавъ вся волости». С перенесением в Москву великокняжеского стола имя Руси, как областное, пропадает и для Киева. Здесь изумленный исследователь останавливается и спрашивает: что же сталось с народным именем русь? Где оно? Его нет нигде, потому что оно везде, отвечаю словами Пфистера на вопрос об исчезновении в средние века народного германского имени. Смоленск не Русь, но смолянин XIII века русин; Новгород не Русь, но новгородец XIV столетия русин. По соединении в одно целое всех частей государства при Иоаннах, собирателях Русской земли, русское имя, сокрытое для историка, но никогда не исчезавшее для народа, внезапно является общим, связующим наименованием всех частей обновленной и окрепшей России.