Правда о Первой Мировой войне - Бэзил Генри Лиддел Гарт

«Если бы была хоть одна резервная дивизия под рукой, мы, право, могли бы смести фронт германцев. Штабы отказываются признавать уроки войны в вопросе управления резервами».

Его предположения, вероятно, были несколько преувеличенными, по крайней мере, в оценке эффекта такого узкого прорыва, и самому ему было суждено через несколько месяцев (в июне) поддаться такому же ошибочному впечатлению. Но естественное его возмущение, усиленное лживыми донесениями Френча, привело вначале к обмену резкими письмами, а затем – к глубокой ссоре. Видимо, Хейг был раздражен тем, что влияние Фоша на Френча еще раз стало поперек пути разумных советов Хейга, даваемых Френчу. Последний в ответ обвинил Хейга в безумной попытке вдвинуть резервы в слишком узкий прорыв. Продолжением этой истории было то, что Хейг лично написал Китченеру и переговорил с Хальданом о провале Френчем данной операции и его несоответствии. Этим он ускорил падение Френча и свое собственное назначение на его место.

Что касается долгого и медленного марша резервных дивизий, то здесь главным образом скорее виновата плохая организация марша, чем малоопытность самих дивизий. Все это лишь увеличило несчастья, вызванные и так уже пагубными мерами главнокомандующего. Как заметил генерал Эдмонд, марш этих дивизий «напоминал попытку пропустить по улицам Лондона мчавшуюся пожарную команду, не расчистив ей пути и не регулируя при этом уличного движения». Безумие это увенчалось фарсом, когда на окраине Бетюна военный полицейский остановил 72-ю бригаду, так как командир бригады не имел пропуска для прохода через этот район.

Никогда, вероятно, «молодые» дивизии не бросались в решающий бой более глупо, с большими трудностями и в атмосфере величайшего непонимания обстановки всеми штабами. Этого достаточно, чтобы объяснить последующие неудачи этих дивизий, когда они наконец в 11 часов утра 26 сентября были брошены в запоздалую атаку. Этого достаточно также, чтобы опровергнуть поспешные суждения об их боеспособности, которые тогда распространились и, как всякое позорное клеймо, трудно смываются. Не вызывает никакого сомнения, что дивизии эти не страдали от недостатка мужества, как и то, что плоды, которые могло дать это мужество, были подорваны отчасти малоопытностью этих частей, но главным образом малоопытностью их штабов.

Некоторые были склонны переоценивать препятствия, которые ставились действиям этой и других дивизий новой армии их неопытностью. В общем, за исключением некоторых отдельных батальонов, не создается впечатления, что регулярные дивизии в бою намного превосходили своими качествами новые дивизии. Зачастую они им даже уступали.

Боевая ценность части является редким качеством, ибо она – результат талантливого оригинального управления ею. Когда этого нет, то порыв необстрелянных частей выгоднее даже так называемого «опыта».

Безрезультатность более широко проводимого наступления французов южнее Ленса также повлияла на возможности британцев. Дело в том, что французы пошли в наступление только через 6 1/4 часа после своих союзников и даже тогда достигли крайне незначительного успеха, местами ограничиваясь простой демонстрацией. Горький опыт весны и лета, вероятно, привел командиров к сомнениям в возможности прорыва, во что Фош так твердо верил, а его настойчивые приказы просто аннулировались тихим саботажем на местах.

Прорывам Фоша была наложена сверху узда, так как на второе утро операции Жоффр протелефонировал: «Двигаться осторожно». Вскоре за этим последовало другое предостережение: