Эрнест Хемингуэй. Обратная сторона праздника. Первая полная биография - Мэри Дирборн

Макса Перкинса не нужно было убеждать. Он только что прозевал договор с Хемингуэем на сборник «В наше время», потому что из-за неправильного почтового адреса первое письмо редактора к Эрнесту не попало. Макс сообщил Хемингуэю, что лишь с большим трудом нашел копию бердовского «в наше время». Несмотря на то что он восхищался сборником, писал Макс Эрнесту, его небольшой объем не позволит книготорговцам заработать на книге, поэтому с точки зрения сбыта сборник представляется для «Скрибнерс» проблемой. Но Перкинс со вниманием отнесся бы к тому, если бы Эрнест мог предложить что-нибудь для публикации, намекая, что от него ждут романа. Хемингуэй так ликовал, что, когда столкнулся с Максом Истмэном на улице, то заставил Истмэна вернуться с ним в квартиру взглянуть на письмо. В ответе Перкинсу Эрнест говорил, что «Бони и Ливрайт» застолбили право на следующую книгу. Он написал, что очень сожалеет о том, что не смог подписать договор со «Скрибнерс». Хемингуэй и Истмэн вышли на улицу, размышляя, каким образом Эрнесту попасть в ряды авторов Макса Перкинса.

Эрнест чувствовал давление, побуждающее его написать роман, не только от Макса Перкинса и «Скрибнерс». Хотя первое письмо Горация Ливрайта Эрнесту не сохранилось, по-видимому, издатель сообщил, что сборники рассказов не продаются, потому что Эрнест на это письмо ответил, что не считает «В наше время» безнадежным (и предсказал, что его книгу будут читать и интеллектуалы, и массовый потребитель). Но поскольку Перкинс допустил подобную предвзятость, Эрнесту пришлось отвечать, и он неубедительно стал разъяснять, что ему «нет никакого дела до романа» и что роман «ужасно искусственная и деланая форма».

В 1924–1925 годы мощный поток рассказов превратился в тонкую струйку; в ноябре 1924-го Эрнест написал «Непобежденного», в марте 1925 года – «Чемпиона». Истина же заключалась в том, что он понятия не имел, что писать дальше, и отчетливо понимал, что от него ждут чего-то более масштабного. Тем временем Эрнест обыгрывал несколько идей для «Квершнитта»; музыкант Джордж Антейл, живший над лавкой «Шекспир и компания», был парижским «разведчиком» журнала. Редактором его был владелец Берлинской галереи Альфред Флехтхайм – один из первых, кто станет публиковать Хемингуэя. И хотя в журнале нередко печатались произведения, которые больше нигде не принимали, он не был простой свалкой низкокачественного чтива. Здесь были опубликованы несколько странных произведений Хемингуэя, в том числе стихотворение в прозе из шести частей, написанное под сильным влиянием Гертруды Стайн, «Душа Испании с Макалмоном и Бердом, издателями», вышедшее в 1924 году. В стихотворении унылым списком перечислялось все, что вызывало антипатию Эрнеста. Список начинался с «Диктаторы – дерьмо» и продолжался упоминанием Менкена, Уолдо Франка, «Брума», дадаизма и Джека Демпси, каждый по отдельности именовался «дерьмом». Кроме этого, в журнале были опубликованы его «Женщины-поэтессы с подстрочными примечаниями», с непристойными высказываниями в адрес Эдны Сент-Винсент Миллей и Эми Лоуэлл, не считая прочих, и с иллюстрацией эскиза одалиски Матисса. «Квершнитт» в Европе был известен как журнал, хорошо плативший писателям.

В апреле 1924 года Эрнест написал Дос Пассосу, что каждый месяц получает «заказ» от немецкого журнала и что ему очень хорошо платят. Он хвастался, что «Квершнитт» – они «все повеселились от этого названия», говорил Дос Пассос, собирался опубликовать книгу «грязных стихов» Эрнеста с иллюстрациями болгарского художника Пасхина, которого Эрнест потом изобразит в главе «В кафе «Купол» с Пасхиным» в «Празднике, который всегда с тобой». Месяц или два Хемингуэй говорил о том, что напишет книгу о корриде, чем заинтересовал Флехтхайма. Видимо, желание это выросло из намерений Флехтхайма опубликовать рассказ Эрнеста о тореадорах, «Непобежденный», с иллюстрациями Пикассо. Хотя из этого ничего не вышло, Флехтхайм («шикарный испанский еврей»), aficionado, выдал Эрнесту аванс за книгу о корриде, третью в серии; двумя другими были книги о лошадях и о боксе. Иллюстрировать издание, среди прочих, должны были Пикассо и Грис, и еще планировалось включить обширную подборку фотографий, Эрнест сразу решил, что они необходимы в любой книге на эту тему. С этим замыслом также ничего не получилось, однако из него проросло зерно позднейшей «Смерти после полудня».

Весной 1925 года Эрнест, помимо собственной карьеры, был страстно увлечен темой корриды. Билл Смит приехал наконец во Францию, и возможно, это был именно тот человек, которого Эрнест больше всего хотел познакомить с испанским спортом. В февральском письме он пространно описывал Биллу корриду и в заключение говорил: «Это не высоконравственное действо, и если мужчина смотрит на бой быков с моральной позиции, этому нет никаких оправданий. Но если мужчина принимает все как есть, Боже, что за дьявольски прекрасное зрелище». Эрнеста переполнял такой энтузиазм, что он даже написал Горацию Ливрайту и пригласил издателя когда-нибудь отправиться с ним и Хэдли в Испанию. Тем временем, говорил он, Роберт Бенчли, Дон Стюарт «и добрая банда» уезжают с Хемингуэями в Памплону на фестиваль Сан-Фермин в июле. Эрнест ничто не любил так, как путешествия и праздничное застолье с компанией мужчин, и Памплона, казалось, обещала все для этого, как и предшествующая рыбалка на девственно красивой реке Ирати. Конечно, Хэдли тоже будет рядом. И леди Дафф Твисден.

Хемингуэй никогда не был влюблен в Дафф – но если и был, то пришел в себя еще до того, как они все оказались в Испании. Это была женщина-спектакль – не тот тип, который привлекал его. По сути, Эрнест был серийным одноженцем, не склонным к романам. Но те, кто создавал легенду о Хемингуэе, склонились к тому, чтобы разбавить маскулинность донжуанством – потому, что это казалось очевидным, а не потому, что на то существовали реальные свидетельства. Поскольку Эрнест четыре раза был женат^[27], принято считать его дамским угодником. Однако он был более романтичным по натуре, чем большинство бабников. Неизвестно, конечно, распространялось ли это на Дафф Твисден; наиболее убедительное доказательство его чувств обнаруживается в героине леди Бретт Эшли в «И восходит солнце» – сука, которая отказывается быть сукой, возлюбленная Джейка Барнса, героя без члена^[28].