Последний солдат Третьего рейха. Дневник рядового вермахта. 1942-1945 - Ги Сайер

— Они нас убьют, убьют. Нас всех прикончат!

— Вставай! — рявкнул фельдфебель. — Вернись на пост, или я сам прикончу тебя!

Он с силой поднял Линдберга на ноги, но тот с рыданием опять сполз на землю.

— Подлец! — крикнул Гальс. — Ну и черт с тобой, подыхай! Я и без тебя обойдусь.

Крики русских раздавались вполне отчетливо, вновь прозвучало мощнейшее «Ура!».

«Мама, — подумал я. — Мамочка!»

— Ура! Ура, победа, — передразнил русских ветеран. — Только подойдите!..

Масса солдат была от нас всего в ста метрах. Тут до нас донесся рев двигателей. В утреннем небе показалось три самолета.

— Бомбардировщики! — закричал судетец. Но мы и без него их заметили.

Мы оторвали взгляд от орды русских. Самолеты, не снижая скорости, спускались на солдат.

— «Мессершмиты»! — крикнул фельдфебель. — Вот это да!

— Ура! — закричали мы. — Да здравствует люфтваффе!

Три самолета парили над русской армией и поливали ее смертоносным огнем. Обстрел с неба послужил сигналом нашим пушкам, скрытым в лесу: они тоже открыли огонь по противнику. Застрочили и уцелевшие во время бомбежки пулеметы. Самолеты летели прямо над головами наступающих и вдохнули в наших солдат волю к победе. Через мои руки бежала лента пулемета. Одна закончилась, и мы заправили вторую. Открыли огонь и крупнокалиберные орудия вермахта. Они нанесли по большевикам, шедшим в атаку, как во времена Наполеона, смертельный удар.

Но русские солдаты продолжали двигаться. Но теперь смерть нас больше не пугала. Я не отрывал взора от раскалившегося дула пулемета, который удерживал ветеран.

— Приготовить гранаты! — приказал фельдфебель, стрелявший из «люгера» с левого плеча.

— Бесполезно! — еще громче крикнул ветеран. — У нас не хватит боезапаса. Нам их не остановить. Фельдфебель, отдавайте приказ об отступлении, пока еще не слишком поздно.

Мы переводили взгляд с фельдфебеля на ветерана. Все громче и громче становились крики русских:

— Ура!

Они стреляли с бедра, прямо на бегу. Вокруг засвистели пули.

— Ты спятил, — упирался фельдфебель. — Отсюда не уйдешь. В любую минуту появятся наши войска. Так что, ради бога, стреляйте, не останавливайтесь.

Ветеран зарядил последний магазин.

— Сам ты спятил. «В любую минуту»… Да пошел ты к черту! Сиди здесь! Помирай, если хочешь!

— Вернитесь! — заорал фельдфебель.

Ветеран выбрался из окопа и, пригнувшись как можно ниже, со всех ног бросился в лес. Не останавливаясь, он крикнул:

— За мной!

Мы в спешке похватали оружие.

— Бежим! — закричал судетец.

И весь взвод побежал за ним. От страха мы обезумели. Сломя голову, задыхаясь, неслись к зарослям. Вокруг свистели русские пули. Как ни странно, мы бежали все семеро: фельдфебель, не прекращая выкрикивать ругательства, оказался рядом с нами:

— Подонки! Отстреливайтесь! Вы же погибнете! Лучше умереть в бою!

Но мы не останавливались.

— Стоять! — орал фельдфебель. — Стойте, свиньи!

Мы поравнялись с ветераном, который остановился перевести дух у покореженного дерева.

— Ах ты, ублюдок! — не унимался фельдфебель. — Ну, я о тебе доложу!

— Плевать, — рассмеялся ему в лицо ветеран. — Лучше штрафбат, чем русский штык.

Мы снова бросились бежать. Принялись карабкаться на горку. Снарядами вырвало с корнем все деревья.

— Быстрей! — заорал ветеран, услышав, как вокруг свистят русские пули. — Скорей, фельдфебель, чего застрял! — прокричал он нашему командиру. — Вот увидишь, как только доберемся до своих, мы дадим русским понюхать пороху…

Ветеран не успел закончить. Фельдфебель вскрикнул и замер, комично взмахнув руками, затем покатился с горки вниз и остался лежать на земле.

— Придурок, — выругался ветеран. — Говорил же ему, нечего мешкать.

Наш отряд, уже во второй раз лишившись командира, продолжал продираться через заросли, сгибаясь под тяжестью оружия.

— Сделаем привал, — предложил я. — Я еле дышу.

Гальс опустился на землю. За нами слышался грохот орудий и свист немецких снарядов, выпущенных в сторону противника.

— Этим ивана не остановить! — проговорил ветеран. — Неужто они не понимают! Ребята, не останавливайтесь. Сейчас не время расслабляться.

— Слава богу, вы были с нами, — поблагодарил ветерана Гальс. — А то бы нам конец.

— Это уж точно. Ну, хватит, отдохнули — и в путь.

Мы опять побежали, хотя от усталости я перестал что-либо соображать. К нам присоседились еще три пехотинца.

— Ну, вы нас и напугали, — сказал один. — Мы уж решили, что вы большевики.

Мы подошли к небольшой прогалине. Здесь находился разбомбленный полевой склад, в который вчера попал русский снаряд. Меж ветвей упавшего дерева лежал почерневший труп. Неожиданно нас окружила целая рота солдат, готовых броситься в атаку. Навстречу вышел высокий лейтенант.

— Где фельдфебель? — спросил он, не тратя времени на церемонии.

— Погиб, — отвечал ветеран, вытянувшись по стойке «смирно».

— Проклятье! Откуда вы? Какая рота?

— Восьмой взвод пятой роты: войска перехвата дивизии «Великая Германия», господин лейтенант.

— Двадцать первый взвод, третья рота, — отрекомендовались трое солдат, которые только что влились в наши ряды. — Мы единственные, кто остался в живых.

Офицер взглянул на нас, но смолчал. Слышался грохот орудий и крики сибиряков.

— Где неприятель? — спросил лейтенант.

— Перед вами, господин лейтенант, повсюду в долине, их там тысячи.

— Продолжайте отступление. Мы не относимся к «Великой Германии». Когда встретите один из своих полков, присоединитесь к нему.

Приказ повторять не было нужды. Мы вернулись в пролесок, а офицер подошел к солдатам и отдал им какой-то приказ. Таким образом мы миновали множество подразделений, готовых к атаке. Наконец мы прибыли в деревню, в которой незадолго до этого устраивали оборонительный пост. Здесь мы и остановились: в деревне находился отряд из нашей дивизии, но о пятой роте никто и знать не знал. Сначала офицер, а затем солдаты забросали нас кучей вопросов. Но зато и позволили передохнуть под крышей, и даже принесли попить. Повсюду кипела работа: солдаты сооружали оборонительные укрепления и занимались маскировкой. К полудню вновь открыла огонь русская артиллерия. Мы бросились в уже знакомый подвал. Там, невзирая на взрывы, от которых тряслась земля, пел и танцевал толстяк — ветеран «Великой Германии». Присутствующие не обращали на него ни малейшего внимания.