Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции "Цитадель". 1943 - Петр Букейханов

Во-вторых, как следует из доклада Ватутина, во второй половине июня войска еще не закончили материально-техническую подготовку к началу активных боевых действий, поэтому предпочтительнее было временно перейти к обороне и выждать немецкое наступление, о сроках которого были получены довольно точные разведывательные данные.

В-третьих, весенне-летняя кампания 1942 года привела к поражению русских на южном фланге Восточного фронта. В ходе осенне-зимней кампании 1942–1943 годов наступательные операции советских войск сопровождались крупными успехами при действиях против союзников Германии – румынских, венгерских и итальянских оперативных объединений групп армий «А» и «Б». Однако операции против собственно германских войск под Ленинградом, на западном направлении в ходе операции «Марс», в полосе Воронежского и Юго-Западного (см. выше), а также Центрального и Брянского фронтов сопровождались крупными потерями, не сопоставимыми с достигнутым результатом[461]. Окруженные немецкие группировки или частично прорывались из блокады (2-я полевая армия)[462], или упорно и долго сопротивлялись превосходящим советским силам (6-я полевая армия). Маршал Василевский указывает[463], что в начале февраля 1943 года советское командование было осведомлено о прибытии крупных резервов противника в район Харькова, однако не могло ускорить наступление на харьковском направлении, поскольку затянулось завершение Воронежско-Касторненской операции против 2-й немецкой армии: в частности, 2 февраля Воронежский фронт начал Харьковскую операцию, одновременно продолжая бои против частей 2-й армии, прорывающихся через Обоянь на Сумы (хотя Василевский объясняет задержку неимоверно тяжелыми зимними условиями, а не сопротивлением немцев, но маршал Иван Баграмян заметил по поводу аналогичных утверждений германской стороны, что «…фашисты наловчились объяснять свои провалы погодой и суровым климатом»[464]). Маршал Жуков констатирует[465], что после ликвидации сталинградской группировки Сталин некоторое время предпочитал избегать проведения операций на окружение крупных сил противника, считая главной задачей скорее очистить от немцев территорию, а окружать их уже тогда, когда они станут послабее. По-видимому, в 1943 году Ставка и Генеральный штаб Красной армии были еще не совсем уверены в качественном уровне своих вооруженных сил и предпочитали действовать осторожнее. Вероятно, осторожностью и неуверенностью также объясняется и то, что советское командование не воспользовалось альтернативной возможностью, которую предоставляло русским сосредоточение большей части подвижных немецких резервов в районе Курского выступа – использовать часть собственных резервных войск для организации наступления на удаленных от Курска участках советско-германского фронта. Напротив, было окончательно решено создать подавляющее преимущество в силах и средствах под Курском, чтобы гарантированно разгромить здесь ударные бронетанковые силы противника в оборонительно-наступательном сражении, нанести поражение всему южному флангу войск Германии и ее союзников, а уже затем перейти в общее широкомасштабное наступление[466].

Для этого были приняты меры по совершенствованию материально-технического оснащения, организации и боевой подготовки войск Красной армии. В течение 1942 года предприятия военной промышленности СССР, эвакуированные в восточные районы страны, постепенно освоили выпуск военной продукции в полном объеме, соответствующем их производственным мощностям, а также наладилась система взаимных поставок сырья и комплектующих. Рост выпуска вооружений позволил значительно повысить численность личного состава и огневую мощь стрелковых соединений. Так, ко времени окончания Сталинградской битвы численность штатной стрелковой дивизии возросла с 10,8 до 12,8 тысячи военнослужащих, количество пистолетов-пулеметов, ручных и станковых пулеметов в дивизии увеличилось на 662 единицы; минометов – на 92 единицы; полевых орудий – на 8, а противотанковых орудий – на 12 стволов, так что вес артиллерийско-минометного залпа дивизии стал больше почти в два раза[467]. Только количество автомобилей в соединениях уменьшилось на 24 %, но лишь из-за того, что советское командование решило повысить эффективность использования автотранспорта путем создания отдельных автотранспортных частей фронтового и армейского подчинения.

В дальнейшем, к лету 1943 года, количество пистолетов-пулеметов в стрелковых войсках действующей армии увеличилось по сравнению с окончанием 1942 года в три раза (в войска поступил новый пистолет-пулемет системы Судаева образца 1943 года), ручных пулеметов – более чем в два раза, станковых пулеметов – почти в два раза (в войска поступил новый станковый пулемет системы Горюнова), противотанковых ружей – более чем в полтора раза[468]. В мае 1943 года в каждой стрелковой роте появился взвод автоматчиков, причем пистолеты-пулеметы также стали поступать в танковые и механизированные войска[469]. В итоге общее число пистолетов-пулеметов в стрелковых дивизиях действующей армии к лету 1943 года достигало в среднем 1,5–2 тысячи единиц и более, хотя, по мнению А. Исаева[470], насыщение Красной армии оружием этого типа было вынужденной мерой, призванной компенсировать недостаток более дорогих и сложных в производстве, но оптимальных на поле боя самозарядных винтовок.

Наряду с количественным ростом производства вооружений улучшалось и качество оружия. Среди поступавшей на фронт военной техники доля новых образцов в 1943 году составила в стрелковом вооружении 42,3 %, артиллерийском – 83 %, бронетанковом – более 80 %, авиационном – 67 %[471]. При этом происходила унификация образцов боевой техники. Например, общее количество образцов артиллерийских систем сократилось с 21 до 8, так что военной промышленности стало легче выполнять фронтовые заказы, используя стандартизацию заготовок.

В соответствии с повышением вооруженности войск продолжала совершенствоваться и организационная структура Красной армии, которая с конца 1942 года стала приспосабливаться к целям повышения эффективности ведения наступательных операций, централизации управления и более массированного применения авиационных, артиллерийских, танковых и механизированных частей и соединений[472].