Слеза чемпионки - Ирина Роднина

Я почти год ничего не делала, а потом Ирина Абсалямова пригласила меня поработать в институт физкультуры. Она мне сказала: «Ну что ты без дела сидишь, лучше походи на кафедру». В институте физкультуры с кафедрой фигурного катания дело обстояло очень непросто, поскольку ее хотели закрыть. Там я проработала несколько лет так называемым почасовиком.

Непонятно почему, но Спорткомитет, где теперь командовал Марат Грамов, и отдел фигурного катания не давали разрешения на то, чтобы Роднину взяли на ставку преподавателя. Наверное, я года два как вела в институте занятия, когда ректор Игуменов меня встретил и спросил: «Ирина, сколько же можно учиться?» Я отвечаю: «Да я не учусь, я у вас преподаю». После этого я оказалась на ставке преподавателя. Такая работа меня вполне устраивала. Занята я была два-три дня в неделю по нескольку часов.

Я не выясняла, почему мне не давали войти в штат института, меня это не сильно волновало. Меня устраивало то, что я не прикована к дому, что у меня есть лекции, студенты, зачеты.

В это же время я начала и судить соревнования. Причем с моей судейской карьерой тоже возникла целая история. Когда я заканчивала Институт физической культуры, то автоматически получила квалификацию «судья республиканской категории». И вот я попросила, чтобы мне разрешили судить юниорский чемпионат Советского Союза. Ответ не заставил себя ждать, и из него я узнала, что ни уровня, ни знаний у меня нет.

Даже здесь, где, казалось бы, делить нечего, мне пришлось проявить характер. Я позвонила Писееву, причем я ничего не знала о его романе с Шахновской, вскоре ставшей его женой. Он мне говорит: «Чемпионат Советского Союза — это очень высокий уровень, а у тебя только республиканская категория». Я говорю: «Хорошо, согласна, у меня республиканская категория, но я же вижу, что, например, в танцах какая-то дама по фамилии Шахновская сидит за судейским столиком, но у нее, насколько мне известно, тоже республиканская категория». Писеев ответил, что у Шахновской большой опыт, она давно судит. Я говорю: «Согласна, Валентин Николаевич, но тогда возьмите, пожалуйста, положение о судействе. Откройте последнюю страничку и прочтите примечание. А в примечании написано: исключение составляют чемпионы мира и Олимпийских игр». Блефовала я стопроцентно, положения не читала, но знала, что подобные пометочки в нем всегда были.

Разговор этот состоялся утром, в четыре часа отходил поезд в Днепропетровск с участниками соревнований. В общем, на поезд я успела. Потом я судила еще один чемпионат СССР. Причем оба раза Валентин Николаевич просил меня написать объяснение по поводу моих оценок. Думаю, таких подробных отчетов он не получал ни от одного судьи за все годы, что провел в фигурном катании.

У меня было свое видение и свой взгляд на то, как и за что оценивается элемент в парном катании. Тем более что трактовка оценки в те годы была еще достаточно вольной, далеко не такой, как сейчас. И если ты принадлежал к людям, которые называются специалистами, ты мог доказать правильность любой своей оценки и не нарваться на наказания от судейской коллегии.

За пару месяцев до отъезда в Америку, о котором я еще не подозревала, я баллотировалась на должность председателя Федерации фигурного катания города Москвы. Получилось очень смешно. Меня буквально все голосовавшие из бюллетеней якобы повычеркивали. С того дня я себе сказала: родное фигурное катание ни под каким видом никогда ко мне отношения иметь не будет. Общественность явно была шокирована, люди вставали, возмущались: не может быть, чтобы за Роднину отдали всего восемь голосов! Начали выяснять на выходе, кто за меня голосовал. Оказалось — больше половины. Но всяческое сопротивление было подавлено, и, наверное, это была самая большая победа Валентина Николаевича Писеева надо мной.

Я подвела итог — тренером не сложилось, в общественное движение меня тоже не пускают. Работать и дальше преподавателем? Вопрос о материальной обеспеченности меня не волновал, муж зарабатывал хорошо. Но двери в фигурном катании передо мной начали закрываться одна за другой. И это при этом, что я для этого вида спорта что-то да сделала!

Платные группы фигурного катания в Москве существовали давно, но мы первыми устроили фестиваль таких групп. Сейчас фестиваль превратился в турнир, которому двадцать лет! Тогда я первый раз за рубежом увидела новое в своем вековом виде спорта — синхронные линии, и привезла их правила в институт. На кафедре фигурного катания мы создали первую группу в новой дисциплине и отправили ее на соревнования. В Европе проводится масса соревнований детских балетных групп. Дело это, конечно, было нужным, но вот и все, чем я занималась в отечественном фигурном катании. От важных вопросов меня отстранили. Точнее, не допускали к ним.