Кто заставил Гитлера напасть на Сталина. Роковая ошибка Гитлера - Николай Стариков

Был объявлен экономический бойкот фирмы «Дероп», обслуживавшей около 2 тыс. бензозаправочных станций по всей Германии. Правление и отделения «Дероп» в Берлине, Кельне, Дрездене, Штутгарте, Мюнхене и других городах Германии подвергались многочисленным налетам и обыскам; сотрудников, в том числе граждан СССР, арестовывали, всячески над ними издевались, а потом отпускали за недоказанностью их вины. Громили и грабили штурмовики и сами бензоколонки, принадлежавшие «Деропу», причем в некоторых случаях бензин «забирался бесплатно приезжавшими на автомобилях штурмовиками, в других случаях бензин просто выпускался, были случаи порчи и разрушения бензоколонок». Рассказывают, что, когда Гитлер увидел советские заправочные станции, последовал его приказ: «Разорить осиные гнезда!» Однако политики в этих словах фюрера было не больше, чем экономики[336].

Разве можно готовиться к войне с СССР и получать оттуда нефть? Ведь на следующий день после начала войны Сталин «перекроет кран», и вся германская армия встанет. А вот если поставки нефти идут из США, Великобритании, то эта проблема снимается разом. Вместо советского бензина в моторы гитлеровских танков и самолетов лилось совсем другое топливо: «Накануне войны примерно одна треть заправочных пунктов в Третьем рейхе принадлежала германо-американской нефтяной компании… Четверть средств немецкого общества „Газолин“ принадлежала „Стандардойл“, остальная часть – „И. Г. Фарбениндустри“ и английскому тресту „Роял-датч шелл“. „Стандардойл“ помогла создать запасы первосортного горючего на 20 млн долл., а перед самой войной построить завод авиационного бензина»[337].

В апреле 1933 года, а также 10 августа и 1 ноября 1934 года были подписаны новые англо-германские соглашения: об угле, валютное, торговое и платежное. Согласно последнему на каждые 55 фунтов стерлингов, потраченных Германией на закупку британских товаров, Англия обязалась купить германской продукции на 100 фунтов стерлингов[338]. Получавшуюся разницу немцы могли конвертировать в фунты, а уж затем использовать их для закупки любых товаров на мировых рынках. Это значит, что правительство Великобритании именно с момента прихода к власти Адольфа Гитлера стало усиленно накачивать немецкую экономику деньгами. Именно благодаря этим средствам во многом и произойдет в гитлеровском рейхе «экономическое чудо». Правда, при этом пропорции германо-английской торговли могли меняться – англосаксы не забывали и о своей выгоде. В 1937 году фашистская Германия приобрела британских товаров в два раза больше, чем два континента вместе взятые, и в четыре раза больше, чем США[339].

А вот с СССР отношения у Германии планомерно ухудшались. На фоне этой явной политической и экономической враждебности Третьего рейха в самом начале 1939 года руководство СССР «вдруг» принимает весьма любопытное постановление. «Обязать тт. Микояна, Кагановича Л. М., Кагановича М. М., Тевосяна, Сергеева, Ванникова и Львова к 24 января 1939 г. представить список абсолютно необходимых станков и других видов оборудования, могущих быть заказанными по германскому кредиту»[340].

Судя по тексту, сомнений в положительном ответе немцев у Политбюро нет. А ведь в то время никакой «бурной» торговли между двумя странами не было. И еще надо внимательно присмотреться к фамилиям, указанным в документе: М. М. Каганович – глава наркомата авиапромышленности; Ф. Тевосян – судостроения; И. П. Сергеев – боеприпасов (!); Б. Л. Ванников – вооружения (!). Два оставшихся наркома – тоже не из «легенькой» промышленности: Л. М. Каганович – глава наркомата путей сообщения, а В. К. Львов – наркомата машиностроения. Судя по этому перечню наркоматов и наркомов, речь явно идет не о закупке конфетти или детских игрушек. Откуда же у Сталина уверенность, что «абсолютно необходимое» для СССР военное оборудование можно заказать в гитлеровской Германии, противостояние с которой было доминантой нашей внешней политики? Кто мог гарантировать руководству СССР, что готовящаяся напасть Германия будет выполнять советские военные заказы?

Ответы на эти вопросы следует искать не в дипломатической переписке, а в тайных контактах Германии и России, начавшихся в 1938 году. Глава Третьего рейха, кажется, начал понимать, какую незавидную участь готовили ему «друзья» из европейских столиц. Начинать войну с СССР на тех условиях, что диктовал ему Запад, то есть с польской «пробкой» в тылу своей армии, ему не очень-то и хотелось. Теперь, когда Германия стала сильной, он мог и поторговаться, а вовсе не безоглядно выполнять то, ради чего его привели к власти. Вот в этот момент и начались тайные контакты германских и советских эмиссаров.

Мы не знаем имен этих переговорщиков. Но успех их миссии вскоре привел к тому, что 22 декабря 1938 года в торгпредство СССР в Берлине поступило предложение заключить соглашение. Условия немцами предлагались невероятно выгодные: советской стороне предоставлялся кредит в размере 200 млн марок для закупок промышленных германских товаров, который СССР погашал бы в течение двух лет поставками сырья. Такие льготные условия не предлагают стране – потенциальному противнику. Тому, на кого собираются напасть, не дают кредит, а наоборот, его берут. С чего бы это нацистское правительство Германии охватила такая симпатия к большевистской России?

Значит, закулисные переговоры происходили успешно. Стороны нашли общий язык – именно этим объясняется непонятный оптимизм указанного постановления Политбюро, основанный на неожиданных немецких предложениях. Поиск компромисса наверняка был долгим и мучительным, ведь Германия и СССР преследовали совершенно разные цели. Для Сталина было важно вступить в контакт с неуклонно приближавшимся к нашим границам потенциальным агрессором и постараться направить его на тех, кто растил германский нацизм на погибель русскому государству. Гитлер, имея предельно милитаризированную экономику и понимая, что война для него является острейшей необходимостью, искал варианты ее наилучшего начала в самой благоприятной обстановке. При этом мы должны понимать, что у Сталина никакой альтернативы нормализации отношений с немцами не было: Лондон и Париж вовсе не собирались «дружить» с Москвой против нараставшей фашистской опасности в Европе. Зато фюрер находился в роли невесты на выданье, когда и Запад, и Восток наперебой старались убедить его действовать в нужном русле: либо в целости сохранить сценарий нападения на Россию (Англия и Франция), либо переписать его от корки до корки (СССР).

Судя по успехам советской дипломатии, сначала тайным, а потом и явным, выразившимся в заключении пакта Молотова-Риббентропа, лондонские эмиссары проявили в переговорах с Гитлером крайнюю неуступчивость и негибкость, в результате чего он решил нарушить свои договоренности с Западом. Рассказ о том, какие обязательства фюрер нарушил, является, возможно, самым увлекательным моментом в истории подготовки Второй мировой войны.