Призрак неонацизма. Сделано в Новой Европе - Сергей Дрожжин

Обращает на себя внимание тот факт, что даже настроенные критически по отношению к Э. Нольте и М. Штюрмеру немецкие историки предпочитают использовать вместо научных терминов публицистические суррогаты. Совершенно очевидно, что не весь период советской истории и соответственно репрессий связан с именем И. В. Сталина. Не требует также доказательств и тот факт, что интенсивность репрессивных действий в Советском Союзе была разной, и каждый раз обусловленной разными историческими и политическими причинами. Но в современной Германии политически более корректно и более удобно списывать все грехи на И. В. Сталина.

Даже Г.-У. Велер говорит о характерной якобы для советского периода политике уничтожения классов и национальностей. И если по первому вопросу еще можно спорить, то для историков подобного уровня непростительно делать такие ошибки и приписывать советской системе то, чего в ней никогда не было. Впрочем, все эти немецкие историки не являются специалистами по России.

В свою очередь и М. Штюрмер и К. Хильдебранд обвиняли Ю. Хабермаса в том, что он не является специалистом в области истории. Но надо обладать очень большой долей самомнения, чтобы утверждать, что рассуждения о «связи» между высказываниями А. Гитлера о «камере с крысами» и его элиминаторной политикой имеют хотя бы какое-то отношение к исторической науке.

Вообще некоторым фоном всех этих дебатов выступает определенный политический заказ – взять курс на «нормализацию» немецкой истории. Это совершенно необходимо, как вероятно думают заказчики, для формирования «здорового немецкого патриотизма», ведь история немецкого государства с момента своего относительно недавнего создания (1871 г.) не дает большого количества примеров для этого. Ну а если вспомнить, что сам Вильгельм II весьма однозначно был настроен в связи с возможным физическим устранением евреев и русских, становится понятным стремление некоторых немецких историков таким образом препарировать свою историю, чтобы там появились основания для политически корректного в современном политическом контексте патриотизма. Может быть, все эти попытки и были бы внутренним немецким делом, но многочисленные историки в Германии стали в интересах своего патриотизма достаточно наглым образом извращать российскую историю.

Создается впечатление, что неоконсерваторы отдают себе отчет в том, что подправленный вариант немецкой истории возможен только за счет искажения и соответствующей интерпретации тех событий, которые имели место в прошлом. Они хотели бы регенерировать национальное немецкое историческое сознание, отбросив при этом все, что не вписывается в их концепцию. Они, таким образом, выводят за скобки германской традиции и собственно период нацистского правления, прусский милитаризм, богатую историю антисемитизма в этой стране, отсутствие демократических традиций, спущенную сверху западными союзниками по антигитлеровской коалиции современную модель демократии и т. д.

Именно поэтому собственно «спор историков» нельзя считать только спором историков. Эта дискуссия предельно политизирована, у нее есть определенный политический заказ, и она реализуется преимущественно в средствах массовой информации, которые обладают значительно большим воздействием на людей, нежели отдельные исторические трактаты.

Одним из важных шагов в этом направлении является правильный выбор образа врага. Для нацистской Германии главным врагом были евреи и «иудейский большевизм». Для современной модели демократии западного образца такой вариант не приемлем. Поэтому акцент смещается на Сталина, на Россию и на русских. Этот прием имеет еще и наукообразное название – «экстернизация зла», то есть используется механизм проецирования зла вовне, как будто его нет в истории собственной страны.

Это нетрудно сделать, так как при такой постановке вопроса легче уйти от исторической ответственности. Кроме того, ненависть к русским (Russenhass) является некоторой константой в немецком национальном сознании уже достаточно продолжительное время. Россия, к тому же, еще очень удобная мишень. Никакого отпора ожидать не приходится, более того, можно даже наполнять книжный рынок России сочинениями, в которых открыто пропагандируются лишенные исторической правды взгляды современных немецких неоконсерваторов.

Г.-У.Велер называет все это попыткой неоконсерваторов провести «правую культурную революцию». К этому можно было бы добавить – за счет России, демонизировав ее до пределов возможного. Вопрос только в том, насколько эта задача осуществима в условиях современного информационного общества.

Иногда складывается такое впечатление, что ограниченный доступ к некоторым историческим документам, в том числе и антисемитского содержания, косвенным образом играет на руку тем, кто пытается очистить историю Германии от неудобных и политически некорректных эпизодов. Здесь можно сказать, что от запрета до полного забвения – только один шаг.

Однако эта планируемая или уже осуществляемая «правая революция» имеет и существенный внутриполитический аспект. Немецкие неоконсерваторы пытаются установить жесткий идеологический контроль в самой Германии, пытаясь узурпировать право на толкование и интерпретацию истории.

У современной Германии есть богатый опыт замалчивания определенных неудобных исторических событий. Конечно, можно говорить о том, что история антисемитизма начинается якобы с «Протоколов сионских мудрецов» и связана поэтому, в первую очередь, с Россией. Но для такой постановки вопроса нужно о многом умолчать. Например, не упоминать о том, что «Германская социальная партия реформ» в 1899 году потребовала в одном из своих программных документов полного физического уничтожения евреев.

Достоевский справедливо говорил о том, что «простота – враг анализа». Но в данном случае речь идет не об анализе, а о воздействии на огромные массы людей. Поэтому здесь работают стереотипы. В отношении России они не меняются в Германии. Одни негативные стереотипы уступают место другим. Но это необходимо для формирования именно того варианта национального самосознания немцев, который бы в первую очередь устроил неоконсерваторов.