Крымская война - Евгения Кайдалова

«Время покажет, что такое Меншиков как полководец; но, если даже он и защитит Севастополь, то я не припишу ему никогда этой заслуги. Он не может или не хочет сочувствовать солдатам» [1] – так высказался о командующем русской армией в Крыму Николай Иванович Пирогов. Увы, слова его оказались пророческими.

Еще в 1852 г. адмирал Корнилов настаивал на необходимости обзаводиться паровыми боевыми кораблями, а также всячески укреплять Севастополь. Но Меншиков никак не реагировал на предложения адмирала, даже когда война уже разразилась.

За полгода до высадки союзников в Крыму Корнилов представил Меншикову проект укреплений, которые следовало возвести в Севастополе. Зная о нежелании командующего это делать и о том, что он не воспринимает угрозу вторжения всерьез, Корнилов заручился поддержкой офицеров Черноморского флота и нескольких состоятельных жителей Севастополя, которые письменно обязались самостоятельно собрать сумму, необходимую для строительства укреплений. Меншиков отказался и от этого, причем с негодованием. Но Корнилову все же удалось настоять на том, чтобы подрядчику Волохову разрешили за его собственный счет (!) выстроить башню для защиты рейда со стороны моря. Строительство башни было закончено всего за два дня до высадки десанта, и в первый день бомбардировки Севастополя именно она спасла рейд от подхода неприятельского флота вплотную к берегу.

Однако это был еще далеко не весь ущерб, нанесенный городу неправильными действиями командующего. Сразу после поражения при Альме ретировавшись в Севастополь, Меншиков очень скоро решил покинуть его и отвести войска на север к Бахчисараю, назначив командующим вместо себя Корнилова. Официальным предлогом для отвода армии было поддержание связи с остальной Россией и создание фланговой угрозы для армии союзников. Но реально город, защищаемый лишь небольшим гарнизоном, был брошен на произвол судьбы.

С высоты птичьего полета Севастополь выглядит так: бухта его напоминает горизонтально лежащую латинскую букву V с очень узким раствором – ее острый конец глубоко разрезает сушу, а широкий уходит в море. Город – как тогда, так и в наши дни – официально разделен на две части: южную и северную. Южная сторона по большому счету и являлась Севастополем. Северная же была почти никак не укреплена и очень малолюдна. Притом что союзники наступали с севера на юг, они автоматически вышли сначала к северной стороне и могли бы почти беспрепятственно ее оккупировать. После этого при отсутствии армии Меншикова, уже покинувшей город, и огромном численном превосходстве англичан, французов и турок, чьи действия поддерживал следовавший за ними вдоль побережья могучий флот, судьба Севастополя была бы решена в считаные дни.

Дальнейшие события стали следствием двух невероятных ошибок, допущенных и стороной союзников, и русской стороной.

Утром 10 сентября 1854 г., спустя два дня после событий на Альме, в стане союзников произошел раскол. Одни генералы справедливо полагали, что следует немедленно захватить северную сторону Севастополя. Однако другие почему-то считали, что необходимо подойти к городу с юга, где находилась чрезвычайно удобная Балаклавская гавань (напомним, вход в Севастопольскую гавань союзническому флоту преграждали затопленные корабли). Окончательное решение принял командующий силами французов маршал Сент-Арно: несмотря на то что в сложившихся обстоятельствах осуществить захват города было очень легко, он тем не менее приказал идти на юг. Командующий английскими войсками Реглан не проявил инициативы и согласился с этим странным решением.

Что же подтолкнуло маршала настоять на этом? Возможно, плохое состояние здоровья, которое препятствовало ему мыслить здраво. Ровно через неделю Сент-Арно скончался.

Вот что записал после этого Корнилов в своем дневнике: «Должно быть, Бог не оставил еще России; конечно, если бы неприятель прямо после Альминской битвы пошел на Севастополь, то легко бы завладел им» [3].

Однако на этом судьбоносные ошибки не закончились. На рассвете 13 сентября армия Меншикова, продвигавшаяся к Бахчисараю, вдруг обнаружила позади и в стороне от своего арьергарда длинную колонну французов и англичан, следовавших на юг, к Балаклаве. Удивлению русского командующего не было предела: он-то полагал, что слабые укрепления северной стороны Севастополя уже взяты приступом и судьба города решена. Куда же направляются французы и англичане?

Если бы в этот момент Меншиков принял решение атаковать утомленную и сильно растянувшуюся армию союзников, ей можно было нанести огромный урон и, возможно, даже сорвать осаду Севастополя. Но Меншиков допустил, чтобы неприятель осадил город.

В итоге Севастополь не был взят союзниками сразу, но не был избавлен и от осады. Городу предстояли тяжелейшие испытания.