Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики - Адам Туз

Как мы увидим ниже, большинство этих «народных товаров» потерпело крах на рынке. И с учетом общей слабой покупательной способности германского населения нетрудно понять, почему так случилось. Однако не следует спешить и отмахиваться от этих попыток как от плодов иррациональности, присущей гитлеровскому режиму^[443]. Если мы хотим воздать должное Третьему рейху, то должны изучать его с точки зрения его собственных правил игры. Мы не сможем этого сделать, если будем отталкиваться от современного представления об экономическом прогрессе как об обширном и в конечном счете безграничном расширении масштабов экономики. Зная все то, что нам известно о германском экономическом развитии после 1945 г., мы имеем основания для того, чтобы говорить о непрерывности и непреодолимом импульсе долгосрочного экономического роста. Но с какой стати такой точки зрения должны были придерживаться немцы в 1933 г.? Поскольку многие считали, что резкое снижение безработицы было достигнуто благодаря решительным политическим мерам, то почему же нельзя было ожидать такого же эффектного результата в сфере потребления?

II

Первый «народный товар», анонсированный гитлеровским режимом – «народное радио» – имел в своей основе наиболее прозрачную политическую мотивацию и в то же время оказался наиболее успешным. Как уже говорилось, первое выступление Гитлера по радио в качестве канцлера состоялось 1 февраля 1933 г.? через несколько дней после того, как он пришел к власти. Однако на тот момент в Германии с ее населением в 66 млн человек было зарегистрировано всего 4,3 млн радиоприемников. Лишь четверть всех германских домохозяйств могла слышать, как говорит фюрер^[444]. Для того чтобы радио смогло реализовать свой потенциал орудия пропаганды, эту ситуацию следовало изменить. Главным препятствием к широкому распространению радиоприемников являлась их цена. Самые дешевые приемники из тех, которые имелись на рынке, в начале 1930-х гг. продавались за 100 марок с лишним, что с точки зрения обсуждавшихся выше показателей дохода явно было чрезмерно дорого. Радио могло получить массовое распространение лишь после разработки новых, более дешевых, конструкций приемников. В мае 1933 г. такую инициативу взяло на себя Министерство пропаганды, заключив с группой производителей радиоаппаратуры соглашение об организации крупномасштабного производства нового стандартного приемника^[445]. Он должен был стоить меньше, чем все образцы, ранее предлагавшиеся на рынке, но иметь достаточно высокое качество для того, чтобы позволить слушателям принимать как региональные радиостанции, так и мощные центральные станции. Для того чтобы закрепить за собой рыночную нишу, участники радиокартеля договорились не предлагать конкурирующих товаров в этом ценовом диапазоне. Радиоприемник получил гордое название Volksempfanger (VE) 301 в честь 30 января 1933 г. – дня, когда Гитлер был назначен канцлером. Цена приемника составляла всего 76 рейхсмарок. Очевидно, что для среднего немецкого домохозяйства покупка VE-301 все равно представляла собой серьезное вложение средств. Поэтому с целью увеличить продажи приемников ряд коммунальных компаний предлагал их в рассрочку: покупатель мог приобрести приемник, сделав начальный взнос всего в 7,25 рейхсмарки, а затем на протяжении 18 месяцев платил еще по 4,40 рейхсмарки^[446]. Геббельс презентовал VE-301 общественности на радиовыставке в Берлине в августе 1933 г. По сообщениям, первая партия приемников была распродана всего за день. Немедленно был размещен дополнительный огромный заказ, и на протяжении следующих 12 месяцев было продано еще более 650 тыс. «народных приемников», а в 1934–1935 гг. еще 852 тыс.^[447] Производство радиоприемников стало одной из отраслей, в 1930-е гг. переживавших подлинный бум, и стимулировало производство не только электронных компонентов, но и корпусов из бакелита и дерева. К 1935 г. радиопромышленность демонстрировала все симптомы спекулятивного «мыльного пузыря». Производство опережало спрос, нераспроданные запасы достигли нездорового уровня, и три небольших производителя, включая компанию Seibt, чей главный конструктор и разработал Volksempfanger, подверглись ликвидации^[448]. В дальнейшем отрасль, лидерство в которой захватил главный производитель – Telefunken, – развивалась более стабильно, и к 1937 г. благодаря снижению расходов за счет массовости производства цену на стандартный VE-301 удалось снизить до 59 рейхсмарок. К 1938 г. охват радиоприемниками крупных германских городов достиг 70 %. Однако в деревне приемники оставались предметом роскоши. Кроме того, сравнительная статистика по-прежнему со всей очевидностью демонстрировала относительную бедность Германии. Во второй половине 1938 г. лишь половина германских семей могла себе позволить покупку радио, по сравнению с 68 % семей в Великобритании и 84 % в США^[449]. Год спустя был достигнут крупный прорыв: в продажу поступил новый простейший радиоприемник Deutscher Kleinempfanger (DKE) ценой всего в 35 рейхсмарок. Этот аппарат, получивший прозвище «глотка Геббельса» («Gobbels Schnautze»), может претендовать на то, что благодаря ему радио вошло буквально в каждую немецкую семью. За первые 12 месяцев был продан миллион приемников DKE, и их производство не прекращалось даже во время войны. За восемь лет с 1934 по 1942 г. число приемников на душу населения в Германии почти удвоилось. С одной стороны, было бы наивно приписывать это достижение одной лишь программе «Народный приемник». Нельзя не отметить, что за пределами Германии за ту же цену, за которую продавался простенький Volksempfanger, можно было купить куда более совершенный супергетеродинный приемник американского производства^[450]. Напротив, Volksempfanger был совершенно неконкурентоспособен на мировых рынках и продавался за границей в ничтожных количествах. Поэтому вполне можно себе представить, что в отсутствие жесткого валютного контроля, введенного Шахтом, и при использовании Германией всех благ международной торговли распространение приемников в стране шло бы еще более высокими темпами. Тем не менее связь «народного приемника» с экспансией радио сделало его образцом для последующих «народных товаров».