Субмарины-самоубийцы. Секретное оружие Императорского флота Японии. 1944-1947 - Ютака Ёкота

Но разочарование недолго владело нами. Это чувство скоро исчезло, сменившись воодушевлением при виде того, как экипаж лодки выполняет то дело, которое он так хорошо знает. Это был наш первый настоящий бой. И он должен был стать отличным отмщением за то избиение, которому подвергли нас два американских эсминца месяц тому назад.

Прошло уже сорок минут с того момента, как наш дозорный обнаружил неприятельский конвой.

– Расстояние сокращается! – доложил акустик. – Сила звука – три!

Мы сближались с конвоем, следуя на глубине 55 футов, в наушниках на голове акустика звук винтов вражеских кораблей становился все громче и громче. Капитан Орита и лейтенант Кавамото по очереди приникали к окуляру перископа ночного видения. Наконец Кавамото воочию различил врага.

– Вижу суда справа курсовой девяносто! – услышали мы его доклад. – Расстояние две мили!

Лодка замедлила ход и, почти не двигаясь, зависла в воде – капитан Орита разворачивал ее носом к флагманскому судну. Наконец он отдал решающую команду. С интервалами в две секунды прозвучало:

– Первый – пли! Второй – пли! Третий – пли! Четвертый – пли!

Мои барабанные перепонки слегка щелкали каждый раз, когда сжатый воздух выталкивал из торпедного аппарата торпеду модели 95. Когда вышла первая из них, я нажал кнопку пуска своего секундомера. Лейтенант Кавамото подсчитал, что время движения торпед к цели составит две минуты и сорок секунд.

Секунды медленно истекали. Я весь замер в напряжении, когда стрелка секундомера отмерила две минуты и тридцать секунд. Осталось лишь десять секунд! Но вот одна за другой истекли и они, но ни одного звука не донеслось из толщи воды. Неужели мы промахнулись? Прошло еще пять секунд. Неужели нам снова придется вернуться ни с чем? В первый раз нас забросали глубинными бомбами и так потрепали, что мы были вынуждены вернуться на базу. Теперь из наших рук уходит такая легкая добыча. Что было сделано неправильно? Мой секундомер отсчитал уже две минуты и пятьдесят секунд, когда я услышал далекий звук удара металла о металл, а затем сильный взрыв.

– Есть! – воскликнул я, от избытка чувств ударив по спине Синкаи рукой с зажатым в ней секундомером.

Несколько секунд спустя мы услышали второй взрыв. Главный корабельный старшина Фудзисаки воскликнул:

– Прямое попадание!

Вся команда лодки разразилась восторженными криками. Даже Танака мог испытывать удовлетворение, подумал я. Все это должно было напомнить ему былые дни 1942 года.

Почти сразу же за вторым взрывом раздался третий, и тут же по трансляции прозвучал голос капитана.

– Три из наших четырех торпед попали в цель, – произнес он. – Одно судно уже начинает погружаться, над вторым стоит столб огня.

Едва он замолк, как экипаж взорвался радостными криками. Из четырех выпущенных торпед три попали в цель и лишь одна прошла мимо. Из трех две попали в одну и ту же цель, а третья, пройдя еще некоторое расстояние, поразила второе судно.

– Погружение на двести пятьдесят футов! – скомандовал Орита и отдал приказ акустику: – Слушать внимательно! Должен быть шум корабельных винтов!

Он был уверен, что вражеский эскорт готовится к бою и следует в нашем направлении.

Субмарина стала погружаться. Вскоре мы уже застыли на указанной капитаном глубине. На борту установилась тишина. По докладам акустика, он не слышал никакого шума винтов боевых кораблей, идущих к нам на высокой скорости, но лишь звук тихоходных судов.

– Звук винтов удаляется, – прозвучал новый доклад.

Мы облегченно вздохнули. Суда конвоя уходили от обстрела. Неужели они не остановятся, чтобы оказать помощь тому, в которое попали наши торпеды? Похоже, что нет. Может быть, они знали об успешной атаке, предпринятой лодкой «1–36» четыре дня тому назад, и решили не искушать судьбу. Во всяком случае, у нас не было никаких шансов произвести повторную атаку. Враг теперь был предупрежден. Он мог вызвать патрульные самолеты или бомбардировщики с авианосца. Радиограммы, посланные нам из штаба, извещали нас о нескольких американских авианосцах в районе к востоку от Окинавы.

Капитан продолжал держать лодку на глубине. Победа была достигнута. Теперь нам предстояло уйти от места атаки насколько возможно дальше. Около 4.00 субмарина поднялась на поверхность и до рассвета шла на дизелях, заряжая аккумуляторы. Наступал день, который нам не суждено было забыть.