Варшавское шоссе - любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942-1943 - Александр Ильюшечкин

Прошло уже более шестидесяти лет со дня окончания войны, а ветераны продолжают помнить все то, что было, и в музей все еще приходят вот такие письма:

«Давно, сразу же после войны, возникло во мне томительное ожидание апреля, которое сохранилось до сих пор. Это Зайцева Гора в эту пору подает свой голос и будоражит душу, и прошлое встает с ошеломляющей ясностью. Не отпускает Зайцева Гора ветеранов 146-й стрелковой дивизии.

Прошло 60 лет, как дивизия приняла свое первое боевое крещение под Зайцевой Горой. Бегут годы. Никто и ничто на земле не вечно. И ничего не поделаешь с этим печальным обстоятельством, что вместе с годами уходят ветераны, вернувшиеся с войны победителями германского фашизма. Они завершают свой жизненный путь с осознанием выполненного долга и естественным желанием, чтобы память о фронтовых сражениях и павших товарищах не заросла травой забвения. Чтобы большой и малый опыт, добытый потом и кровью, не остался невостребованным, но послужил во благо Родины. Поэтому ветераны дивизии, в силу своих физических возможностей, проводят в школах и других учебных заведениях беседы и уроки мужества.

Когда приходится рассказывать о боях под Зайцевой Горой, где погибшие, разбросанные боями в апреле 1942 года от Фомино-1 до Зимниц, сошлись теперь в огромной братской могиле на Зайцевой Горе под бронзовым солдатом, задумываешься: какой ценой может быть оплачен долг оставшихся в живых перед погибшими? Для погибших уже ничего нельзя сделать. Это они заставляют нас задумываться о происходящем в стране и о своей жизни, которая испытана Зайцевой Горой. Никуда от нее не денешься. Ты начал здесь войну, увидел здесь же ее наяву и постоянно к ней мысленно возвращаешься. Нет на земле другого места, от которого постоянно находишься в какой-то мистической зависимости.

Ветераны дивизии знают и понимают, что бои под Зайцевой Горой, конечно, только эпизод огромной битвы. У каждого фронтовика свои счеты с войной. У каждого, кто ее прошел, есть свои, вонзившиеся в их души Горки и Горы, Малые Земли, Мясные Боры, Зеленые Бармы и Долины Смерти. Для нас Зайцева Гора – наша боль, она как оставшаяся на всю жизнь душевная рана.

В первые, послевоенные поездки ветеранов на места боевого крещения дивизии мы внимательно рассматривали, нет, ощупывали глазами каждый бугорок, ложбину, оплывшие воронки от бомб и снарядов, каждый предмет на этой искалеченной земле. И они воскрешали воспоминания. Перед глазами возникали события тех дней и ночей апреля 1942 года. И нас нисколько не удивили рассказы жителей Фомино-1 в первый наш послевоенный приезд. Они удивлялись, когда, вскапывая свои огороды, находили засыпанные землей полуистлевшие трупы погибших. Для нас это было не в новость. В самые последние дни апреля 1942 года нас сменяла новая дивизия. И нам была дана команда: с наступлением вечеров, когда впереди стоящая гряда холмов не просматривалась, закапывать убитых. Мы перетаскивали их в бомбовые воронки и глубокие танковые колеи на бывших огородах. И так было несколько вечеров подряд, а затем мы ушли в лес, передав свои окопы сибирякам.

Наше поколение обладает одним горьким преимуществом – мы увидели слишком много смертей. Поэтому остались от этой войны незаживающие душевные раны. И голос Зайцевой Горы притягивает к себе сильнее с каждым прожитым годом.

О, эти рубежи невзятые…

Ознобное дрожание осин…

Зато в апреле сорок пятого

От нашего огня дрожал Берлин.

Мы ворвались в их дьявольское логово,

Врага крушили силой громовой.

Мы предъявили счет ему за многое —

И в том числе

(Я снова память трогаю)

За всех, кто пал под Зайцевой Горой.

Это слова поэта-однополчанина А. Лесина. И на исходе своего бытия мы завещаем внукам и правнукам свято беречь память о фронтовых свершениях нашего поколения и погибших товарищах» (О. Обухов, участник боев под Зайцевой Горой)[251].