Мастера исторической живописи - Галина Дятлева

В. И. Суриков. «Меншиков в Березове», 1883, Третьяковская галерея, Москва

В 1875 году Василий Суриков завершил обучение в академии. За свою программную картину «Апостол Павел объясняет догматы веры в присутствии царя Агриппы, сестры его Береники и проконсула Феста» он получил звание классного художника 1 степени. В этой композиции, исполненной по законам академизма, молодому мастеру удалось передать драматизм происходящих событий. Хотя полотно еще не так совершенно, как большинство работ следующих лет, в нем виден несомненный живописный талант Сурикова.

В 1878 году Суриков поселился в Москве. В этом же году художник начал писать картину «Утро стрелецкой казни» (1881, Третьяковская галерея, Москва), замысел которой появился у него еще в то время, когда он ехал из Сибири в Петербург поступать в академию.

Посетив Лобное место на Красной площади, художник вспомнил казнь, которую он видел в Красноярске. Давно минувшее событие ожило перед глазами Сурикова, и он представил все, что будет изображено на полотне. Приступая к созданию картины, Суриков прочитал дневник австрийского посла Иоганна Георга Корба, ставшего свидетелем казни стрельцов.

На полотне изображена Красная площадь ранним утром 1698 года. В темной людской массе выделяются стрельцы, одетые в белые рубахи смертников. В их руках зажженные свечи. Приковывает внимание рыжебородый стрелец с лихорадочно горящими глазами. Его полный ненависти взгляд обращен к Петру I, восседающему на белом коне. Именно эти две фигуры – царя и рыжебородого стрельца – являются главными в общей композиции картины. Стрелец олицетворяет собой все отжившее, уходящее прошлое, Петр I – будущее страны, ее могущество и силу. И в то же время эти две фигуры напоминают о противостоянии двух сил – народа и государственной власти.

Хотя авторская позиция ясна (Петр и его сподвижники представлены сильными и уверенными в своей исторической правоте), Суриков не может не сочувствовать стрельцам, не восхищаться их мужеством и стойкостью. С огромной достоверностью автор передает боль и страдания родных и близких осужденных. На самом деле казнь стрельцов происходила в Преображенской слободе, но живописец намеренно перенес действие на Красную площадь, вкладывая в изображение более глубокий смысл: разрушая устаревшие традиции и открывая России путь в Европу, Петр I сломал множество народных судеб.

Важное место в композиции отведено архитектурному фону. Строгие формы кремлевских башен и стен, под которыми стройными рядами стоят солдаты, напоминают о силе государственной власти, способной поддержать порядок в стране. А над эшафотом возвышается собор Василия Блаженного со срезанными верхним краем холста куполами, как будто обрубленными топором. Сложный ритм многочисленных глав собора соответствует беспорядочному движению людей в толпе, окружившей осужденных. Суриков писал: «В Москве очень меня соборы поразили. Особенно Василий Блаженный: все он мне кровавым казался». Немаловажную роль играет и колорит картины. Красный цвет в одежде стрельцов и их родных, выделяясь яркими пятнами, напоминает о том кровавом зрелище, которое скоро предстанет взору присутствующих.

Обращаясь к событиям ушедшей эпохи, Суриков, всегда далекий от политики, как бы проводит параллель с современностью, с революционной борьбой народничества против царской власти. Знаменателен факт, что IX выставка передвижников, на которой была представлена картина «Утро стрелецкой казни», открылась 1 марта 1881 года, в день убийства Александра II народовольцем И. И. Гриневицким (хотя это совпадение было чистой случайностью).

Картина принесла Сурикову всеобщую известность и славу. Через два года художник написал еще одно свое знаменитое полотно – «Меншиков в Березове» (1883, Третьяковская галерея, Москва). К этому времени мастер задумал «Боярыню Морозову», но, как он сам говорил позднее, «чтобы отдохнуть (после “Стрельцов”) “Меншикова” начал».

Сурикова интересовала судьба отдельной личности в истории, и он обратился к реальному факту минувшей эпохи – ссылке в Сибирь фаворита Петра I Александра Меншикова после смерти Екатерины I. Все имущество когда-то всесильного временщика было конфисковано, а его самого вместе с семьей отправили на север Сибири. В дороге недалеко от Казани умерла жена опального вельможи.

В. И. Суриков. «Сцена из римского карнавала», 1884, Третьяковская галерея, Москва

Меншиков изображен сидящим в бедной крестьянской избе в окружении двух дочерей и сына. Суриков поместил своих героев в обстановку, знакомую ему с детства: мрачную холодную горницу с маленьким окошком из слюды. Художник вспоминал: «Комнаты у нас в доме были большие и низкие. Мне, маленькому, фигуры казались громадными. Я потому всегда старался или горизонт очень низко поместить, или фону сделать поменьше, чтобы фигуры больше казались». Многие критики поставили в вину мастеру несколько увеличенный масштаб фигуры Меншикова, но для Сурикова важно было передать не столько сходство персонажей с их историческими прототипами, сколько сам дух эпохи.

В. И. Суриков. «Боярыня Морозова», 1886, Третьяковская галерея, Москва

За столом собралась вся семья. Младшая дочь Александра читает Евангелие, но похоже, что ее никто не слышит. Каждый думает о своем. Тягостные мысли одолевают Меншикова, отрешенным взглядом он смотрит в пустоту. Рядом с ним сидит старшая дочь Мария, которая когда-то была нареченной Петра II (моделью для ее образа послужила жена художника). Глаза этой хрупкой, красивой девушки полны глубокой печали. Символична черная, похожая на траур, шубка, в которую закутана Мария. Так же как и ее отец, Мария никогда не вернется на родину и умрет в Сибири. Полной противоположностью своей старшей черноволосой сестра является юная Александра. Ее не тревожит тоска по прошлому, она полна надежд на будущее. После восшествия на трон Елизаветы, дочери Петра, младшая дочь Меншикова вместе с братом Александром, сидящим рядом, вернется в столицу. Склоненная над книгой золотистая головка девушки, ее расшитая душегрея, отороченная светлым мехом, – все создает ощущение светлой радости и счастья.

Картина «Меншиков в Березове» представляет Сурикова замечательным колористом. Вызывают восхищение несколько приглушенные, но свежие краски, звучащие, словно тихая музыка. Благодаря серебристо-голубым, синим, янтарным, золотистым оттенкам парча, бархат, мех кажутся осязаемо реальными.