Владимир Мономах, князь-мифотворец - Дмитрий Боровков

Итак, какую же характеристику мы можем дать Владимиру Мономаху на основании всех рассмотренных фактов?

Итоговая характеристика князя получается несколько двойственной. Эта двойственность отчетливо видна даже в «Поучении» Мономаха, где первая часть, представляющая «идеальный тип» князя в духе «христианского гуманизма», вступает в определенное противоречие со второй его частью, где описываются походы и подвиги. Двойственный характер деятельности Мономаха просматривается и в созданном им «Уставе». Быть может, не так заметна двойственность образа Мономаха на страницах «Повести временных лет», но объективность ее свидетельств, как мы заметили выше, в ряде случаев вызывает серьезные сомнения, и эти сомнения, еще более возрастают, когда мы знакомимся с теми пассажами о Мономахе, которые находятся за пределами «Повести…» в текстах, сложившихся на протяжении XII в. и отраженных в Ипатьевской, Лаврентьевской и сходных с ними летописях.

Эту двойственность деятельности Мономаха можно объяснить двумя способами: либо как результат отклонения «реальной политики» князя от идеального образа правителя, созданного в первой части «Поучения», либо как результат политической эволюции Мономаха. В том, что такая политическая эволюция имела место, нет никаких сомнений: достаточно обратить внимание на факты его взаимоотношений с другими князьями, чтобы понять, что характер действий Мономаха менялся в зависимости от требований «реальной политики», в соответствии с которыми он мог пойти на те или иные уступки. Однако с того момента, как в 1113 г. он стал киевским князем, таких уступок становилось все меньше, а место декларируемых прежде политических принципов занимали династические интересы, для оправдания которых княжеским летописцам достаточно было подобрать подходящее обоснование, как правило относившееся уже не к правовой, а к моральной сфере. И сам Мономах, и близкие к нему интеллектуалы (типа Сильвестра) были в значительной степени мифотворцами, поэтому нет ничего удивительного в том, что мифотворцы более позднего времени, являвшиеся специалистами по «плетению словес», под влиянием того колоритного образа князя, который сложился в древнерусской традиции, сделали Владимира Мономаха главным героем разрабатываемого ими мифа «перенесения империи» на Русь.

Мифический образ князя, который сегодня мы можем наблюдать в дошедших до нас источниках, таит в себе некоторые противоречивые черты, хотя эти противоречия не столь очевидны, как противоречия в образах его европейских современников. Этим мы обязаны тому обстоятельству, что до наших дней сохранилась лишь ветвь древнерусской летописной традиции, отражающая тенденцию, выгодную Мономаху, тогда как памятников историописания, которое было бы оппозиционно настроено к Мономаху, не сохранилось. Но и того, что мы продемонстрировали в этой книге, вполне достаточно, чтобы понять, что Мономах был далеко не таким идеальным правителем, каким он пытался себя представить.