Веспасиан. Павший орел Рима - Роберт Фаббри

Декурион посмотрел за спину Луция Пета, туда, где в гуще Ансигаровой турмы под видом пленников стояли воины Тумелика с его телом.

— Но вы же кавалеристы, господин.

Пет побагровел от гнева.

— Конечно, мы — кавалеристы, ты — баран! Но когда кавалерия теряет лошадей из-за идиотов-моряков, чьи суда отстали от флотилии, что бывает тогда? Они становятся вшивой пехотой, декурион, вот что. А теперь отойди прочь, пока я не разозлился окончательно!

Декурион проворно отсалютовал ему.

— Извини, господин.

Он взмахнул рукой, чтобы турма расступилась, давая проход колонне. Луций Пет прорычал нечто невразумительное. Ансигар рявкнул приказ своим батавам. Те двинулись вперёд, посмеиваясь над своими конными товарищами, пока грозный окрик Аисигара не положил конец неуместному веселью.

Проехав мимо задних рядов, Веспасиан облегчённо вздохнул. Он по-прежнему не сводил глаз с леска, до которого оставалось примерно полмили.

— Ты напомнил мне своего отца, когда тот докладывал Поппею, нашему командующему во Фракии, — печально улыбнулся он, обращаясь к Луцию Пету.

Тот грустно улыбнулся.

— Когда я был маленьким, он смешил меня тем, что разговаривал со мной голосом центуриона.

Веспасиан похлопал префекта по плечу, с любовью вспомнив о своём давно умершем друге. Проехав сотню шагов, он оглянулся и посмотрел вправо. Турмы мчались на восток, догоняя свою алу.

— Пора переходить на бег, — сказал он Пету и пустил своего коня рысью, постепенно увеличивая скорость, чтобы те, кто ехал сзади, не отстали от колонны.

Равнина перед въездом в посёлок была усеяна телами погибших. Между ними брели раненые и помощники лекарей с носилками, тащившие подававших признаки жизни воинов в шатры лазарета рядом с рекой.

Вскоре разорённый и горящий посёлок остался позади. Колонна вошла в рощу, а оттуда двинулась к реке. Веспасиан поехал медленнее, помня о том, что люди устали, впереди же их ждёт долгий утомительный путь. Более того, им, возможно, предстоит уходить от римской флотилии Габиния.

— Будет лучше, если мы оставим пару лодок, а две оставшиеся загрузим полностью. Мы сможем грести по очереди, и у нас будут воины, чтобы отразить нападение, если Габиний отправит за нами погоню, — сказал он Луцию Лету.

Префект мысленно прикинул, после чего подозвал Ансигара.

— Поместятся в лодках по семьдесят человек?

— Поместятся, но лодки сильно просядут и будут плыть медленнее.

— Тогда берём три лодки, — решил Веспасиан, когда перед его взором открылась река.

Колонна спустилась по пологому склону к воде, и турма, охранявшая лодки, принялась сталкивать их с берега в реку.

Ансигар что-то приказал другим декурионам, и те стали распределять своих воинов по лодкам, по две турмы в каждую.

— Что будут делать люди Тумелика? — спросил Веспасиан Ансигара.

После короткого разговора с херусками декурион вернулся и сообщил:

— Они возьмут последнюю лодку, господин, и поплывут на юг, чтобы вернуть тело вождя его матери.

— Неужели пятеро справятся с большой лодкой?

Ансигар пожал плечами.

— Они говорят, что справятся, если будут держаться ближе к берегу, сторонясь главного течения, — декурион послюнявил палец и поднял его. — По их словам, этот лёгкий северный ветер усилится и скоро они смогут поставить парус.

Веспасиан посмотрел на палец Ансигара и сделал то же самое, что и он. Та сторона пальца, что была обращена к северу, ощутила холодок.

— Это означает, что ветер будет дуть нам навстречу. Что же, пожелай им удачи и поблагодари от моего имени.

Он снова повернулся к лодкам батавов — те были уже почти полностью загружены. Затем вошёл в воду и по верёвочной лестнице забрался на корму одной из них.

Магн помог ему перебраться через борт.

— Пора отправляться. Что скажешь, господин?

— Давно пора, Магн, — ответил Веспасиан. Ансигар вскарабкался на борт следом за ним и, взявшись за рулевое весло, что-то крикнул. Насколько Веспасиан понял, это была команда на «раз, два, три», потому что батавы одновременно погрузили вёсла в воду и налегли на них. Лодки плавно скользнули вперёд, увлекаемые медленным течением.

* * *

Веспасиан приказал Ансигару держаться ближе к противоположному берегу и как можно дальше от римской флотилии. Течение же увлекало их дальше, так что когда они достигли другого берега, то поравнялись с римскими судами, до которых теперь было около пятисот шагов. Туман окончательно рассеялся, и те были видны как на ладони. Впереди, примерно через две мили, река поворачивала на запад.

— Пусть гребут быстрее, Ансигар! — приказал Веспасиан, когда декурион взял,из его рук рулевое весло и направил лодку на север. — Если нам удастся скрыться за тем поворотом раньше, чем они увидят нас, мы оторвёмся от них.

Он не сводил глаз с римских кораблей. Главным образом это были вытащенные на берег биремы. Над гладью реки, сверкавшей на полуденном солнце как зеркало, разносились крики гребцов.

— Будем считать, что нам повезло, если они нас не заметят, — сказал Сабин, прижимая к груди свёрток с золотым орлом. — Представляю, какое лицо будет у Габиния, когда он поймёт, что мы — спасибо Тумелику — опередили его.

— Очередная ирония судьбы, верно? В этой стране это случается сплошь и рядом, — заметил Магн. — Сын Арминия попытался украсть золотого орла, который был трофеем его отца, чтобы вернуть его Риму. Тем самым он нарушил клятву, которую дал Донару, и тот поразил его, подстроив смертоносную германскую ловушку. И всё потому, что три бывших раба захотели упрочить власть своего хозяина, да и свою собственную. Что не мешает им соперничать друг с другом, дабы единолично заручиться благосклонностью слюнявого идиота Клавдия.

— Ты задумываешься о том, какое правление будет при Клавдии? — нахмурив лоб, спросил Веспасиан.

— Думаю, такое же, как всегда.

— А я не согласен. При каждом новом императоре оно бывало разным. Августу удавалось править вместе с Сенатом, причём так, что было незаметно, в чьих руках власть, хотя всё это прекрасно знали. Тиберий был не столь тонок, чтобы играть в подобные игры, и его отношения с Сенатом испортились. Ни одна из сторон не понимала, чего хочет другая.

Калигула прибрал к рукам всю власть и правил с одобрения толпы. Сенат раболепно ему повиновался, напуганный казнями невинных людей всякий раз, когда у императора кончались деньги. Теперь же мы вместо императора имеем подставное лицо. Клавдий не доверяет Сенату, потому что тот не поддержал его. От его имени правят три грека-вольноотпущенника, которым нет доверия, хотя одного из них я называю своим другом. Похоже, эти трое будут править империей ради собственной выгоды.