Император Николай II и предвоенный кризис 1914 года - Петр Мультатули

"Серый кардинал" американского президента Вудро Вильсона Эдвард Мандел Хаус, более известный в истории, как "полковник Хаус", ещё 22 августа 1914 г. писал в Вашингтон: "Если победят союзники, то это главным образом будет означать господство России на Европейском континенте. Если же победит Германия, это означало бы пришествие на целые поколения несказанной тирании милитаризма. Нам пришлось бы сойти с того пути, который Вы осветили для будущих поколений с постоянным миром как конечная цель и новым международным кодексом морали как путеводной звездой, и вместо этого создавать военную машину грандиозных размеров"²⁸. Будущее показало, что США вполне сумели сочетать "новую мораль" с "военной машиной грандиозных размеров". В этом письме весьма важно то, что Хаус и его единомышленники хорошо понимали, что в случае победы Антанты главной страной в Европе станет самодержавная Россия.

Отношение к России Хаус высказал достаточно откровенно, заметив, что "остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна — Сибирь, а остальные — поделённая Европейская часть страны"²⁹.

После февральского переворота, свержения монархии и прихода к власти большевиков были в корне изменены цели войны. Из Отечественной она сначала превратилась в войну "За свободу", а затем в "империалистическую".

"Если бы Россия в 1917 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне русскими губерниями. Не только Прага, но и Будапешт, Бухарест, Белград и София выполняли бы волю русских властей. В Константинополе на Босфоре и в Катарро на Адриатике развевались бы русские военные флаги"³⁰. Так писал в 1934 г. венгерский канцлер граф Иштван Бетлен. Безусловно, это крайняя и устрашающая оценка, но она в определённой степени отражает то внешнеполитическое влияние, которое набирала Россия в первом десятилетии XX в. Собственно Бетлен образно обозначил несостоявшийся итог Второй Отечественной войны и Верховного Главнокомандующего Русской армии императора Николая II.

Массовый энтузиазм народа в 1914 г., стабилизация фронта в 1915 г., "чудо русского воскрешения" 1916 г., Луцкий прорыв, подготовка к Босфорской операции, наступательные планы 1917 г. — всё это могла совершать только императорская Россия во главе с царём. Проливать кровь, терпеть и страдать армия могла только во имя царя и Святой Руси. Во имя же господ из Временного правительства, во имя "свободной демократической России", во имя "доблестных союзников" — солдат умирать не собирался.

Л. П. Решетников точно определил итоги Второй Отечественной войны, которая закончилась в феврале-марте 1917 г.: "Первую мировую войну Николай II не проиграл. Фронт в марте 1917 года проходил практически по границам будущего Советского Союза, русскими войсками была занята часть территории Австро-Венгрии и большая часть нынешней Турции, дошли вплоть до Трапезунда. Как можно говорить о том, что Государь проиграл войну, если враг не был допущен на территории исконной России? Его не изгоняли с русской земли. Ни немцы, ни австро-венгры, ни турки не стояли, ни под Москвой, ни на Волге. А Первую мировую войну проиграли большевики. Они разложили армию, бежали до Пскова и Ростова-на-Дону, подписали позорный Брестский мир. Россия оказалась не в числе победителей, а в числе проигравших"³¹.

Со свержением Монарха и уничтожением монархии, её характер меняется и она становится действительно войной за чужие интересы. Не случайно, что все послевоенные гарантии, которых Император Николай II с таким трудом добился для России от западных союзников, были отвергнуты Временным правительством, а затем и большевистским режимом. Наступления "свободной" русской армии, не говоря уже о "Красной", кроме позора ничего не принесли, да и сама армия уже толком не воевала. Июльское наступление 1917 г. организованное Временным правительством закончилось полным провалом. Разагитированные русские части бежали, оставив в руках неприятеля 85 офицеров, 2900 нижних чинов, 10 единиц орудий.

12 июля вся Буковина и Червонная Русь оказались в руках неприятеля. Главнокомандующий генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов, тот самый, что 8 марта 1917 г. с красным бантом на груди арестовал Государыню и царских детей, писал: "Армия обезумевших темных людей, не ограждаемых властью от систематического разложения и развращения, потерявшее чувство человеческого достоинства, бежит. На полях, которые нельзя даже назвать полями сражений, царит сплошной ужас, позор и срам, которых русская армия не знала с самого начала своего существования"³². Ему вторил генерал А. И. Деникин: "Фронт представлял зрелище небывалое. Он забыл все: и честь, и долг, и Родину, и горы трупов своих братьев, погибших бесцельно и бесполезно. Беспощадная рука вытравляла в душе русских солдат все моральные побуждения, заменяя единственным, доминирующим над всем, животным чувством — желанием сохранить свою жизнь"³³.

Причины этого позора с беспощадной точностью обрисовал генерал барон П. Н. Врангель: "С падением Царя пала сама идея власти, в понятии русского народа исчезли все связывающее его обязательства. При этом власть и эти обязательства не могли быть ничем заменены"³⁴. Такая война неминуемо должна была закончиться "похабным миром".