Нацистская пропаганда против СССР. Материалы и комментарии. 1939-1945 - Дмитрий Хмельницкий

Борьба с религией, каковой занимается секретный отдел ОГПУ, до половины 1923 г. велась иначе, чем с другими видами контрреволюции: устраивались только антирелигиозные диспуты. На них с теорией безбожия выступали «знатоки» этого дела: рабочие от станка и комсомольцы с комсомолками. Во время этих диспутов ОГПУ через своих секретных осведомителей брало на карандаш наиболее активных как среди духовенства, так и среди их прихожан, исподволь готовя списки... Потом этот метод «борьбы с религиозным дурманом» ОГПУ признало негодным, так как на диспутах проповедники безбожия обычно терпели поражения и религиозные чувства населения крепли.

ОГПУ додумалось тогда до создания «живой» церкви. Этим ходом ОГПУ стремилось внести смуту в ряды православного духовенства и подорвать в глазах верующего населения авторитет священнослужителей, а вместе с тем и религию. Среди проповедников «живоцерковничества» было много морально неустойчивых и в мирской жизни разложившихся священников. Их ОГПУ завербовало в секретные сотрудники... Дальше недостаточным способом воздействия была признана и «живая церковь». ОГПУ по директиве Центрального комитета Коммунистической партии приняло более радикальные меры борьбы с духовенством и религией. Начиналось закрытие церквей обычно по «добровольному постановлению прихожан», а часто, когда такого постановления добиться не удавалось, и без него. Священники и весь причт закрытых церквей обычно при этом отправлялись в СЛОН.

С монахами и активными сектантами ОГПУ поступает проще: их арестуют и, как «социально опасных», ссылают в СЛОН без всяких сложностей.

На 1 мая 1930 г. в СЛОНе священнослужителей, монахов и сектантов было свыше 10 тысяч человек. Коммунисты из администрации СЛОНа их почему то усиленно ненавидят, в особенности чекисты-надзиратели. На Поповом острове (около Кеми) их нарочно ставят в строю всех рядом и в передней шеренге, чтобы они рассчитывались: «Двадцать пять лет пел аллилуйя, – значит, будешь хорошо рассчитываться»! На командировках их помещают в худшие жилищные условия и дают самую трудную работу. Где условия для выполнения урока самые трудные, туда обязательно посылают священников, монахов и сектантов. Чекисты-надзиратели нарочно в присутствии священников ругаются самой кощунственной бранью, поминая Бога, Христа, Пресвятую Богородицу, всех «боженят», «небесную канцелярию», «сорок апостолов» и т. д. Этого мало: все священники, монахи и сектанты направляются на «специальные», самые отдаленные командировки, на которых работают только они одни, – других заключенных там нет.

«А-а, длинногривые! Пришли? – говорят встречающие их по прибытии на командировку чекисты-надзиратели. – Хорошооо! О-очень хорошо... Ну-ка, направо рррав-няйсссь! Справа, по порядку номеров, рррассчитайсссь! Отставить!» Дальше идет дикая кощунственная брань. «Молились! На военной службе не были! Рассчитываться не научились! Я вас научу рассчитываться... Бегом на месте, марррш!»

После муштровки и традиционного обыска священнослужителей и монахов начинают стричь. Если кто-либо из них сопротивляется, такого «долгогривого водолаза» чекисты связывают, бьют ему «морду» и все-таки стригут...

На некоторых командировках надзиратели снабжены разыскными собаками; их надзиратели ежедневно тренируют на заключенных; среди последних надзиратели почти всегда избирают священников или монахов.

В большинстве своем священники – люди старые и инвалиды труда; от них, как их ни бей, много не возьмешь; СЛОН старается поэтому поскорее избавиться от них. Избавление это, в условиях слоновской действительности, дело простое: как только на какой-нибудь командировке обнаруживается эпидемия тифа, сейчас же оттуда угоняют всех здоровых заключенных, а на место их присылают священников, монахов и сектантов. Оттуда они обычно не возвращаются: тиф делает свое дело.

А там, где священники когда-то молились Богу, строители нового, коммунистического общества, все – члены союза воинствующих безбожников – танцуют, поют кощунственные песни, в темных углах бывшей церкви живут половой жизнью, записывают новых членов в союз воинствующих безбожников, выкалывают глаза Иисусу Христу, оправляются на иконы и выбрасывают их в уборные, пишут плакаты о том, что «религия – опиум для народа»...

Остальные заключенные. Остальные заключенные СЛОНа образуют более мелкие группы, чем предыдущие. Сюда относятся осужденные по 117 – 121-й статьям Уголовного кодекса, за участие в Союзе вызволения Украины, «шахтинцы», заключенные «по заказу», китайцы, красноармейцы «социально вредные», уголовные, члены политических партий, «анекдотчики», жертвы английской рабочей делегации и др.

117-я статья советского Уголовного кодекса в редакции 1922 г. и 121-я статья предусматривают наказание за разглашение государственных секретных сведений. За разглашение этих «сведений» в СЛОНе на 1 мая 1930 г. состояло 5800 человек заключенных.

В ОГПУ имеется директива, еще кухни Дзержинского, по насаждению осведомительной сети. «Залог нашей успешной борьбы с контрреволюцией, – писал Дзержинский, – лежит в густой, хорошо налаженной и высококачественной осведомительной сети, как из числа преданных нам рабочих и крестьян, так и из числа наших врагов. Старая русская интеллигенция хотя и враг наш, но по своей психологии она – материал, хорошо поддающийся обработке. Это уже подтвердилось практикой ОГПУ. При вербовке применяйте меры репрессий в отношении тех, кто будет оказывать сопротивление».

Жертвой этого циркуляра и являются эти 5800 человек, заключенных на сроки от 5 до 10 лет: одни из них активно сопротивлялись вербовке, другие, завербовавшись, плохо работали, а значит, «пассивно сопротивлялись», третьи разгласили «государственные секретные сведения» – кто жене сказал, что его ОГПУ завербовало в осведомители, кто своему приятелю, кто матери.

Еще задолго до процесса по делу Союза освобождения Украины в СЛОН прибыло 1250 украинцев. Пустить их на процесс ОГПУ не могло, потому что против них не было конкретного обвинительного материала, но оставить их на свободе ОГПУ тоже не захотело: ведь они «слеплены из такого теста»... Все они имеют по 10 лет наказания и сосланы по 58-й ст. Уголовного кодекса: пособничество мировой буржуазии в деле свержения советской власти.

По этой же статье кодекса и также задолго до судебного процесса в СЛОН прибыло 103 человека «шахтинцев».

Если для СЛОНа требуются специалисты того или иного дела и их не имеется среди заключенных, то управление СЛОНа пишет об этом в спецотдел ОГПУ, и тот незамедлительно присылает их. Это – «заключенные по заказу».

В 1926 г. СЛОНу потребовался инженер-керамик для постройки кирпичного завода и керамической мастерской. Среди заключенных такого специалиста не нашлось. Тогда УСЛОН попросил спецотдел срочно выслать его, и через месяц прибыл инженер-керамик Холодный Федор Григорьевич. Срок наказания у него был 5 лет, а наказывался он за... бандитизм! Вместе с ним приехала его жена, как «участница по делу».

«Пришить» супругам Холодным бандитизм ОГПУ удалось легко: в доме, где они жили, когда-то был белый офицер, который несколько лет тому назад скрывался от большевиков в лесах.

Во время войны с Китаем из-за Восточно-Китайской железной дороги в СЛОН прибыло 875 китайцев. Все они получили по 10 лет срока и статью Уголовного кодекса, предусматривающую шпионаж в пользу иностранных государств. Имущество их, по постановлению коллегии ОГПУ, было конфисковано.