Смерть и воскресение царя Александра I - Леонид Бежин

Творец, храни царя России

И род его благослови,

Дабы и в будущем свершили

Деянья славные они!

Ну, как тут не бросить попрошайкам монету!

(Перевод, конечно, оставляет желать лучшего, но тем он и хорош: ближе к подлиннику.)

Офицеры шумно отмечали победу в ресторанах, произносили тосты, пили шампанское и хмелели счастливым хмелем, ведь Париж был заветной мечтой для всех и всем хотелось и быть с армией и просто быть в Париже. И, конечно же, многие спешили в театр, желая приобщиться, увидеть воочию, что же это такое знаменитая парижская сцена, услышать божественные голоса примадонн, насладиться игрой знаменитых актеров…

Собственно, театральная жизнь не затухала и во время боев за Париж, да и не только театральная: казалось, что город вообще не признает, не хочет знать военных действий, досадливо отмахивается от них, а знает лишь привычные увеселения и развлечения. На окраинах слышались выстрелы, доносилась оружейная канонада, а разряженная публика, как и прежде, гуляла по бульварам, сидела за столиками кафе и ресторанов, дамы примеривали шляпки в модных магазинах, а кавалеры посылали букеты своим возлюбленным. В том числе и актрисам, поскольку театр всегда был главным развлечением, а раз главным, то это уже не развлечение. Это – театр, и ничего серьезнее и быть не может: театр как наука страстей и школа жизни, венец гармонии и апофеоз искусства. Театр – это сам Аполлон в колеснице, сопровождаемый шествием муз, и Сатир, вызывающий смех своими гримасами и ужимками. Потому-то он так и влечет, этот театр, парижане завзятые театралы, и в ложах партера собирается высший свет, шелестят веера и лорнеты отыскивают хорошенькое личико, капризный локон и мушку.

При Наполеоне, как в эпоху Людовиков, и во времена победоносной коалиции, как при Наполеоне. Режимы меняются – театр остается…

Дирекция, извещенная о скором прибытии Александра, всполошилась, хотела дать «Триумф Траяна», чтобы этой аллегорией польстить императору и к его триумфу добавить что-то римское, но он сдержанно отказался от этой чести и просил не заменять спектакль, объявленный в афишах. Раз публика купила билеты на «Весталку», пусть будет «Весталка». Выйдя из кареты, Александр со свитой поднялись по широкой мраморной лестнице в королевскую ложу. Публика встретила русского императора овацией, как недавно встречала Наполеона, гулом голосов, волной прокатившимся по партеру, и восторженными возгласами; все вставали с мест, и ему пришлось долго раскланиваться, прежде чем грянула увертюра.

Он ведь и сам в Эрфурте сидел рядом с Наполеоном, глядя на сцену, пожимал ему руку и даже признавался на ухо в шаловливой симпатии к одной из актрис…

Вот и теперь зал блистал нарядами, украшениями, ослепляли великолепием обнаженные плечи красавиц, слегка укутанные в меха (все-таки начало апреля), и веера скрывали чарующие улыбки. Но при этом нельзя, просто невозможно было не заметить на многих (словно об этом специально позаботились) белые кокарды роялистов. Манифестация!

В антракте, когда упал занавес, актер Лаис вышел на авансцену, учтиво поклонился царю и пропел сочиненный им куплет на мотив песенки о Генрихе IV, усмирителе религиозной смуты: