Цель – корабли. Противостояние Люфтваффе и советского Балтийского флота - Николай Баженов

Пять «Киттихауков» во главе с капитаном А. Н. Любимовым попытались атаковать группу из пятнадцати 1и-88А, но при выходе на дистанцию огня на них самих «откуда ни возьмись» спикировали восемь Bf-109. После боя капитаны Любимов и Сенкевич заявили об уничтожении двух «Мессершмиттов», но в действительности JG54 не имела потерь. Летчики 159-го ИАП сообщили о четырех сбитых Ju-87, но при этом обратно не вернулся один их Р-40 и еще один был поврежден. По немецким данным, воздушная победа былана счету лейтенанта Фридриха Руппа (Friedrich Rupp)[113]из 7-й эскадрильи JG54.

Затем вечером самолеты 1-го авиакорпуса нанесли четвертый удар по главным узловым точкам Ладожской магистрали. Советские РЛС РУС-2 снова вовремя засекли противника. Как следовало из полученных данных, одна большая группа южнее Ленинграда разделилась на две. Так оно в общем-то и было. Ju-87D из штабного звена и III./StG1 направлялись к Кобоне, а Ju-88A из KG1 – к Осиновцу. Обе группы прикрывали Bf-109F из JG54.

С аэродрома Выстав взлетели 19 И-16 из 4 Гв. ИАП, но уже быстро сгущались сумерки, и потому вскоре часть неопытных пилотов пришлось отправить обратно. Оставшиеся «крысы» атаковали в лоб «Штуки», которые пересекли линию фронта около Шлиссельбурга и с юго-запада подходили к Кобоне. Затем флотские летчики заявили о семи сбитых пикировщиках, но данные Люфтваффе говорят о потере лишь одного Ju-87.

Тем временем 11 ЛаГГ-3 из 11-го Гв. ИАП перехватили «Юнкер-сы», приближавшиеся к Осиновцу. По возвращении их пилоты сообщили о четырех уничтоженных самолетах, что никак не подтверждается сведениями противоположной стороны. В то же время оберст-лейтенант Траутлофт записал в своем дневнике, что видел четыре советских истребителя, которые упали в Ладожское озеро «словно горящие факелы». Тем вечером пилоты 3-й эскадрильи JG54 – обер-фельдфебель Рудольф Радемахер (Rudolf Rademacher)[114]и унтер-офицер Герхард Бётин (Gerhard Beutin)[115]– сбили по одному самолету, которые они, правда, идентифицировали как Як-1.

Подводя итоги ударов 1-м авиакорпуса, нанесенных 27–29 мая 1942 г. по ладожским портам и судам, можно сказать следующее. Их можно считать своеобразным ладожским вариантом операций

«Битье льда» и «Гётц фон Берлихинген». Во-первых, численность участвовавших в них самолетах была приблизительно такой же. Во-вторых, были схожими сроки проведения операции – пять массированных ударов за три дня. В-третьих, тактика этих налетов в целом была повторением тактики, использованной 1-м авиакорпусом в ходе апрельских налетов. Однако, помимо этого, налеты на Ладогу в конце мая и налеты на корабли Балтфлота на Неве в начале и в конце апреля роднили еще два серьезных обстоятельства.

И там и тут результаты ударов оставляли двойственное ощущение. С одной стороны, были достигнуты существенные успехи. В ходе бомбежек были серьезно повреждены причалы и склады в портах Осиновец и Кобона, повреждены подъездные пути на железнодорожных станциях Ладожское Озеро, Войбокало и Волховстрой-2. Удалось вывести из строя канонерскую лодку «Бира», потопить несколько барж, повредить канонерку «Нора» и некоторое количество буксиров и барж.

После осмотра тяжело поврежденной «Биры» выяснилось, что на ней были затоплены четыре кормовых отсека, в том числе артиллерийский погреб, перебиты трубопроводы и разрушен рулевой привод с мостика. Потребовалось привлечь сразу три тральщика и два буксира, чтобы сорвать ее с мели и вывести в открытое озеро. Вечером 29 мая канонерку оттащили в небольшую бухту на южном берегу озера и поставили на якорь.

Отремонтировать «Биру» можно было, только поставив ее в док. Каким-то чудом в низовьях реки Волхов оказался один-единственный деревянный док, ранее использовавшийся для транспортировки кораблей по Беломорско-Балтийскому каналу. Однако из-за большой осадки канонерка не могла войти в устье реки. Тогда не оставалось ничего другого, как, наоборот, вывести док в озеро. Когда буксиры дотащили прогнившее сооружение, оказалось, что бывшая грузовая шаланда слишком короткая, и для балластировки дока в него пришлось загнать еще одно судно! Для этого использовали баржу, нагруженную собранными на берегу камнями. Только после этого с огромным трудом удалось доставить канонерку на Волхов и там приступить к ремонту.

Все это отняло много сил, рабочей силы, отвлекло буксиры от их основной работы. Да, и сама «Бира» вступила в строй лишь через четыре месяца – в конце сентября 1942 г. Следовательно, Ленинград недополучил сотни тонн продовольствия, и с этой точки зрения усилия Люфтваффе не пропали даром. Однако с другой стороны, майские удары по Осиновцу и Кобоне, хотя, без сомнения, и осложнили начало навигации на Ладоге, остановить или серьезно затруднить ее все же не смогли. Таким образом, основная цель, ради которой они и затевались, так и не была достигнута. Например, уже 30 мая общий объем грузов, перевезенных судами через озеро по малой трассе, составил 4079 тонн, а на следующий день превысил 5000 тонн. Правда, это все равно было меньше установленного планом минимального уровня в 6000 тонн грузов в день.

Вторым общим моментом в налетах на корабли Балтфлота на Неве и на Ладогу было то, что и там и тут немцы неожиданно для себя столкнулись с сильным противодействием сил ПВО, которые заранее получали уведомления о приближении противника с радиолокационных станций. Но и здесь картина была двойственной. С одной стороны, пилоты бомбардировщиков Люфтваффе в один голос сообщали о мощном зенитном огне и об интенсивных атаках истребителей. Им «вторили» доблестные советские зенитчики и летчики-истребители, утверждавшие, что «фашисты за два дня потеряли 76 самолетов». Но с другой стороны, фактические потери 1-го авиакорпуса в ходе налетов составили всего лишь три бомбардировщика. И это говорило о том, что в действительности ПВО ладожских портов, несмотря на всю пальбу зениток и вылеты перехватчиков, оказалась неэффективной.

Как бы там ни было, но советское командование сделало практические выводы из майских ударов по ладожским портам. Учитывая крайнюю важность сохранения и поддержания судоходства, 4 июня на базе Ладожского и Свирьского бригадных районов ПВО был создан единый Ладожский дивизионный район ПВО. Его командиром был назначен генерал-майор артиллерии С. Е. Прохоров, а военкомом – полковой комиссар И. М. Телятников. Командующий так называемой группой истребительной авиации генерал-майор Жданов был по сложившейся практике подчинен Прохорову на правах заместителя командующего диврайоном по истребительной авиации.