Викинги. Скальд - Николай Бахрошин

Сьевнар Складный проснулся от того, что его с силой потрясли за плечо. Открыл глаза и увидел прямо перед собой незнакомого воина. Тот был высоким и рыжим, еще не сошедший летний загар не мог скрыть обильную рассыпь конопушек, делающих лицо веселым и совсем молодым. Может поэтому, воин постоянно хмурился, старался выглядеть бывалым и грозным.

Еще несколько мгновений Сьевнар балансировал на той грани, что отделяет явь от туманного мира снов, потом окончательно проснулся. Вспомнил, где он и что с ним.

– Просыпайся. Тебя ждут старшие братья, – коротко сказал незнакомец.

– Сейчас… Я иду, сейчас… – Сьевнар с силой размял ладонями заспанное лицо.

– Ты готов? Тогда пошли.

Воин, не оглядываясь, двинулся вперед, показывая дорогу.

В длинном каменном коридоре было почти темно, но воин шагал уверенно и быстро, словно мог видеть в темноте. Сьевнару оставалось только поспешать за широкой спиной конопатого и сопеть ему вслед.

Хотелось, конечно, спросить – что, куда? Но глупо говорить с человеком, который показывает тебе лишь затылок и спину.

Они долго шли по коридору, больше похожему на пещеру естественного происхождения, где выровняли пол и слегка подтесали стены. «Видимо, так и было», – решил Сьевнар.

В отличие от обычных владений ярлов, где жилища строились из дерева и обкладывались дерном, «ратный дом» братства был сложен из камней и больше походил на крепость какого-нибудь западного короля со стенами, коренастыми башнями и внутренними постройками. Крепость стояла на главной горе острова, прозванной Медвежья спина. Сама крепость небольшая, зато под горой существовала длинная, разветвленная сеть пещер. Братья приспособили их для жилья и для прочих надобностей, сделали ступенчатые переходы, вывели наружу дымоходы очагов. Получилось, как в тайных подземельях гномов, с первого взгляда на остров даже не скажешь, что здесь обитает многочисленная дружина ратников. Оказывается – под землей живут.

– Дальше иди один, – строго сказал провожатый. – Там, прямо, зал тинга острова. Ярл Хаки Суровый и старшие братья Миствельда ждут тебя.

– С нетерпением ждут или просто так? – съехидничал Сьевнар в отместку за его неразговорчивость.

– Ярл Хаки?.. – воин удивился, не сразу поняв насмешку. – А, да чтоб твои глаза лопнули, острослов… Твой ярл тебя тоже ждет, вот он – точно с нетерпением!

– Как тебя зовут? – примирительно спросил Сьевнар.

– Сель, по прозвищу Рыжий.

– Я – Сьевнар Складный.

– Я знаю, слышал о тебе… Не оправдывайся перед Хаки, Суровый не любит, когда перед ним оправдываются. Убеждать – убеждай, приводи свои доводы… Но ни в коем случае не оправдывайся! – неожиданно посоветовал конопатый.

Он повернулся и зашагал прочь так стремительно, что, показалось, его конопушки сейчас посыплются в разные стороны.

С тех пор как они вошли в бухту, Сьевнар больше не видел ни конунга, ни его дружинников. Он вообще никого не видел, ни своих, ни чужих. Его отвели ночевать в какую-то небольшую комнату без окон, где из всей мебели был только ящик с соломой вместо кровати. Ему принесли хлебную лепешку, вяленую рыбу и кожаную флягу легкого пива. Потом воин вообще остался один. Улегся на шуршащей соломе, завернулся в теплую походную куртку и, незаметно для себя, уснул.

Спал он, на удивление, крепко и долго. С удовольствием спал, чувствуя это удовольствие даже сквозь сон. Проснулся, перекусил и опять завалился. Снова не заметил, как провалился в каменное забытье, где не беспокоили ни мысли, ни дурные сны…

А теперь его ждал Совет острова, чтобы вынести приговор.

«Все правильно… Только еще проснуться бы до конца… И что его так разобрало – словно год не спал. До сих пор глаза открылись только наполовину… Уходился в своих скитаниях по побережью, не иначе…»

Сьевнар пошел вперед. На ходу снова разминал лицо. «Предстать перед вождями братства таким заспанным – это нахальство, конечно!» – усмехнулся он про себя.

* * *

После узкого, темного коридора зал тинга показался ему огромным и гулким.

Что-то вроде пещеры с высокими сводами. Своды, похоже, выходили к самой поверхности Медвежьей спины, вверху были пробиты узкие окна-бойницы, через которые вниз падали острые копья дневного света. Они не слишком хорошо освещали просторный зал, и по стенам были дополнительно развешаны два-три десятка смоляных факелов.

Факелы чадили и потрескивали, бросая на пол и своды красноватые отблески и загоняя полумрак в неосвещенные углы. Поэтому, если не поднимать взгляд к бойницам, казалось, что сейчас все-таки ночь, а не день.

В Зале Совета не было никакой мебели, даже ни одной скамьи не было, только пол, стены и своды, грубо выровненные киркой и зубилом. Островитяне считали – сюда приходят не для того, чтоб сидеть и спать друг перед другом, старшие воины наведываются в Зал Совета, чтобы обменяться мнениями и принять решение.